Makkawity (makkawity) wrote,
Makkawity
makkawity

Category:

И последний большой текст

Цикл бесед я завершил бы разговором о текущем состоянии отношений России и КНДР. Это не точка зрения конкретного человека, а скорее некое совокупное общее мнение, сформировавшееся по итогам нескольких диалогов с разными людьми из разных организаций, и, во многом, совпадающее с моими личными ощущениями.

Общий очерк отношений двух стран
2016 год – это год весьма непростой. Если сравнивать его с прошлым, который был отмечен взлетом и интенсификацией контактов, тем ощутимее спад после ракетно-ядерного обострения, торговля болтается на отметке плюс-минус 100 миллионов без учета доходов, которые Север получает от рабочей силы, и только мы приспособимся к новым условиям и наметим программу действий, как случается очередное обострение ЯПКП, и все вновь замирает. Именно поэтому мы до сих пор не проводим межправкомиссию.
+ Российской Федерации, в целом, не до Северной Кореи. У нас нет возможности равно играть на нескольких направлениях. Большинство сил брошено на Украину и Сирию, а в корейском вопросе мы играем без козырей и при этом не можем брать мизер.
Но при этом и власть, и рядовые северокорейцы относятся к России лучше любой иной страны. Освещение в прессе ситуации в РФ – в сугубо положительном ключе, и сильно отличается от тона пятнадцатилетней давности, когда лейтмотивом было «вот отошли они от социализма, впали в ревизионизм, смотрите, как теперь у них все хреново». И это при том, что бесплатно мы/РФ им ничего не даем. По некоторым сведениям, российский посол был единственным иностранным дипломатом такого ранга, которому дали осмотреть северные районы, пострадавшие от наводнения.
Как будут развиваться отношения между РФ и КНДР при Ким Чен Ыне в целом? Перспективы не очень по одной простой причине. Такой дружбы, как при Ким Чен Ире уже не будет, потому что Ким Чен Ын – человек другого поколения и другой культуры. Ким Чен Ир действительно знал русский язык, любил русские песни, именно по душевному желанию приглашал наших артистов, особенно ансамбли песни и пляски, и, говорят, даже подпевал, либо мог спеть русскую песню на застолье. Ким Чен Ын, безусловно, продолжает курс своего отца, но сам он слушает уже другую музыку, и количество и размах гастролей российских артистов на Север существенно сократились.
Впрочем, русская программа есть в каждом ресторане, российских фильмов много по северокорейскому ТВ. 9 мая 2016 года российский посол почти десять минут выступал по главному каналу северокорейского телевидения с рассказом о Великой Отечественной и том, какое место занимает в современной России занимает этот праздник. Отчасти это связано с тем, что, возможно, Ким Чен Ыну явно нравится политика ВВП – независимость и склонность к силовым решениям.

Российское отношение к Северной Корее можно назвать благожелательным, но это отнюдь не поддержка. Профанное понимание внутренних раскладов в МИДе иногда выливается в статьи псевдоэкспертов о том, что корейский отдел поддерживает КНДР, а американисты или нераспространенцы – наоборот. На самом деле, то что режим одиозный и, будем называть вещи своими именами, достаточно малоприятный, в той или иной степени понимают все. И для многих он неприятен тем, что люди не понимают, как плохо они живут. Пока у них нет возможности сравнить свой мир с окружающим.
Однако в политике на самом деле нет места ни откровенным циникам, ни ригидным моралистам. А реалистичный подход показывает следующее: опыт Ирака, Афганистана и Ливии говорит о том, что если у нас есть некий неприятный и одиозный режим, который льет кровь своих подданных, но при этом не занимается откровенным холокостом, то любая внешняя помощь в смене режима и тем более прямое военное вмешательство только ухудшат ситуацию и, в итоге, вместо сотен замученных режимом будут десятки тысяч умерших в ходе освободительной войны, последующей гражданской войны с высоким уровнем взаимного озверения, или полного развала государства. Пусть местные сами решают свои проблемы.
Как бы то ни было, России существование КНДР будет выгодно еще в течение многих лет.

(Автору/Константину это напомнило известную статью Лютвака «Дайте войне шанс», где он высказывал похожие аргументы относительно конфликтов в странах «третьего мира». В стиле «если одна сторона начала резать другую, не надо вводить миротворцев и пытаться разводить стороны и гасить конфликт. Из острой стадии он просто перейдет в хроническую, а суммарное количество жертв и крови будет только больше».
Также Маккавити бы отметил определенные изменения в де-факто складывающейся картине международного права. Это то, что я иногда называю «возвращение принципа легитимизма». Условно говоря, до первой мировой, бардак внутри страны мог стать поводом для внешней интервенции, итогом которой не обязательно становилось превращение жертвы в колонию или полуколонию. Идея заключалась в том, что если власти не могут навести порядок в собственной стране, то чужие дяди вполне имеют право сделать это вместо них. После ПМВ парадигма сменилась, и суверенитет стал преобладать. Теперь уже никакие художества режима не могли быть поводом для внешнего вторжения: если бы старая парадигма работала, Англия и Франция могли бы вторгнуться в Германию в 1934-1935 гг. со словами «а у вас тут ночи хрустальные». Вторая мировая скорее закрепила этот принцип, но просто на фоне того, что при жестком противостоянии двух лагерей, все «сукины сыны» были более-менее под кем-то.
Однако распад соцлагеря снова вернул мир к парадигме, в рамках которой определенные прегрешения режима внутри страны (в первую очередь, критические нарушения прав человека, на самом деле – смотря как представить) могут стать поводом для внешней интервенции. Собственно говоря, северокорейская ядерная программа очень во многом строится против этого).

Ядерная проблема и ее перспективы
Ситуация в настоящем и позиция по мерам.
В свое время от четвертого испытания до выработки резолюции прошло три месяца. Сейчас прошло примерно два, но в прессе даже не появляется данных о том, что идут какие-то консультации. Тем не менее, резолюции СБ ООН мы ждем с тревогой, потому что не отреагировать на пятое испытание нельзя, принять психологически малоприемлемо, однако если принимать какие-то санкции, то они должны быть хотя бы на ступеньку выше, чем предыдущие. И тут мы оказываемся на грани реальной блокады воздушного и морского сообщения.
В принципе, Россия и Китай стоят за серьезное ужесточение тех санкций, дабы замедлить ядерную программу. Для этого надо запретить все связанное, вводить жесткие проверки, но пока санкционная политика выстроена так, что, в первую очередь, она бьет не по сегменту военно-промышленного комплекса, непосредственно связанного с ядерной программой, а по функционированию государства и нуждам простого народа. На Западе расхожей мыслью является то, что КНДР тратит на ЯПКП всю иностранную валюту, которая у нее есть и поэтому надо просто прекратить любые поставки валюты, выбив Север из международной торговли и финансовой системы. Чем это пахнет – понятно. Спровоцировать новый голод, не пропуская любые гуманитарные товары под предлогом того, что они могут быть товарами двойного назначения, и надеяться на то, что «холодильник победит телевизор», и цветная революция наконец произойдет. Важно – многие на Западе реально в это верят, кушая южнокорейское «режим на грани развала и держится только за счет небывалых репрессий».
При анализе уровня развития программы стоит обращать внимание не на официальные заявления ЦТАК, а на прямые цитаты из Маршала. По своему характеру он никогда не врет. Если он сказал, что боеголовка, значит – действительно есть боеголовка. Если он сказал, что мы взяли ее с конвейера – значит боеголовок реально больше одной. И в этом смысле, у северян действительно есть ракета, которая может долететь и взорваться.
Политика Обамы обернулась потерянным временем, проблему надо было тем или иным образом решать тогда. Вашингтон же решил, что режим медленно догниет сам, поскольку снимать санкции все равно никто не будет, а они сумели мобилизоваться. Возможно, дело в том, что Ким Чен Ын а) собирается править долго, б) все-таки в бытность учебы в военной академии занимался артиллерийской разведкой, и поэтому может давать более конкретные и точные указания.
Любопытно сравнить ситуацию с четвертым ядерным испытанием в Китае, где к этому времени у Мао тоже была работающая ракета с работающей боеголовкой, и процесс создания ЯО можно было считать в целом завершенным. При этом, в Китае был не меньший уровень разрухи, и существенно меньший уровень информационных и расчетных возможностей. На Севере есть компьютеры, на которых уже многое можно рассчитать, - в Китае их не было. Это значит, что в ядерных испытаниях больше может не быть технической необходимости. на следующее они могут пойти только по политическим причинам, но эти причины должны быть очень серьезными: перегибание палки осложняет отношения с Пекином и Москвой. Поэтому наиболее вероятным северокорейским ответом на будущие санкции будет новый ракетный пуск. При этом, северяне не раз говорили, что ракеты они будут делать даже если они договорятся по ядерному вопросу, а новый маршевый двигатель, который северяне испытали, говорит о ракете примерно аналогичной советской «Союз-2», а это нормальная межконтинентальная баллистическая ракета.


Перспективы? Всем некуда отступать – и Северу, и Югу, и Вашингтону, и Пекину, причем очень часто это «некуда отступать» накладывается на эмоциональность и комплексы тех или иных лидеров.
Главное неразрешимое противоречие между КНДР и ее оппонентами заключается в следующем. Теоретически в вопросе об обеспечении северокорейского суверенитета стороны могли бы как-нибудь договориться. Но под статус-кво северяне имеют в виду сохранение политического режима и именно нынешнего политического режима. На этом американские элиты не пойдут.
При этом, у тех, кто «не пойдет» могут быть совершенно разные причины желать того, чтобы в Пхеньяне не было Кимов и не договариваться с ними. Кто-то может считать, что любые переговоры со страной-изгоем – это знак слабости Америки, которую в нынешней ситуации она не должна проявлять. Кто-то считает, что Северная Корея – слишком хороший повод наращивать военное присутствие против РФ и КНР, и поэтому пхеньянский режим должен продолжать выдавать действия, которые оправдывают наши действия. Кто-то может серьезно переживать за права человека, - таких людей много, а ситуация с ними в Северной Корее, конечно, не сверхужас, но вполне себе ужас. (Да, есть страны, в том числе союзники США, где ситуация такая или даже хуже, но правильный выбор в подобной ситуации – это давить на всех, а не забить на Северную Корею). Кто-то полагает, что Север – это зло просто потому, что является глубоко верующим протестантом, и существование КНДР оскорбляет его чувства
Иными словами, КНДР слишком и откровенно плохие, и здесь с точки зрения некоторых (например, Маккавити) американская пропаганда сама угодила в ловушку, задемонизировав КНДР настолько, что возможности для диалога с ней оказались отрезаны.
Конечно, абсолютизировать невозможность диалога не стоит, - бывало, что под давлением обстоятельств американская политика претерпевала изменения в сторону реализма. Клинтон в начале своего правления всерьез рассматривал вариант военного вмешательства, и был остановлен только данными о числе возможных потерь, а в конце своего правления чуть не приехал в Пхеньян с официальным визитом (подготовка велась). Буш начинал с термина «страна-изгой», но краткий период конструктивного диалога по ЯПКП пришелся на последние годы его второго срока.

Да, и еще - мои коллеги считают, правда, что северяне лучше осведомлены о политике США, чем думаю я, и с незнакомыми людьми просто говорят лозунгами, но, если такие и есть, подобных немного. Ригидность головы велика.



Китайский фактор
Китаю выгодно существование КНДР несмотря на то, что внутри на Севере к китайцам существует довольно сильное предубеждение, которое очень часто результирует в хамское отношение, в том числе, на бытовом уровне. Непонятно, насколько северокорейцы осознанно воспроизводят в отношениях Пхеньяна и Пекина модель «чемодана без ручки», но со стороны это выглядит так, что «китайцы крошат зубы от злости, но при этом не могут отказать Пхеньяну в поддержке, ибо альтерантива еще хуже». Конечно, они пытаются при малейшей возможности затянуть или укоротить поводок, но им важно, чтобы клиент не задохнулся. Кроме того, им нужна собака, чтобы кто-то в случае драки хватал противников за ноги.
Многие северяне чувствуют в Китае системную угрозу, и на бытовом уровне, с одной стороны, китайцев воспринимают как «понаехали, кичатся своими деньгами и учат нас жить» + определенные конспирологические теории, о которых писал Кирьянов, редко, но иногда дают себя знать. Главное другое – при всем при том северокорейская идеология, что на верхах, что в быту, она действительно базируется на концепции «самостоятельности» и «борьбы с низкопоклонством». Да, плоховато, но наше, и никому не следует навязывать нам свои правила; мы живем, не завидуя никому на свете, и чем активнее та или иная сторона пытается объяснять Северной Корее как нужно «правильно жить», тем больше будет встречное противодействие и разговоры про самость.
При этом налицо активные усилия США и РК по убеждению Китая в том, что «если мы поглотим Север, вам ничего плохого не будет». Гарантии, которые они при этом дают, подозрительно напоминают заявления о «нераспространении НАТО на Восток».
Tags: 2016 в КНДР
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 50 comments