Makkawity (makkawity) wrote,
Makkawity
makkawity

Categories:

М. Коростиков в Коммерсанте. Неточностей много, но...

http://kommersant.ru/doc/3018737 ...На формирование международной коалиции в поддержку объединения брошены все силы. Южнокорейские дипломаты стали активно (по словам источников «Власти», близких к МИД РФ, даже чрезмерно активно) убеждать своих зарубежных коллег в том, что дни режима в Пхеньяне сочтены и лучшей стратегией в этой ситуации будет поддержка полной блокады Севера. Многочисленные государственные фонды и программы начали с такой настойчивостью доказывать журналистам и экспертам из разных стран мира преимущества южнокорейского образа жизни над северокорейским, будто мир вернулся в 1970 год и превосходство Юга над Севером выглядит неочевидным. Идет серьезная работа с общественным мнением внутри самой Южной Кореи. По данным Asan Institute for Policy Studies, всего за пять лет число сторонников объединения выросло с 52,6% до 82,6% — при этом в группе граждан старше 60 лет в пользу объединения уверовали 91,7%.

Экономический анализ говорит о том, что объединение будет стоить стране очень дорого. По словам собеседников «Власти» в МИД Южной Кореи, оно может обойтись приблизительно в $1 трлн (бюджет Южной Кореи в 2015 году — $291 млрд). Михаэль Бурда, исследователь Университета Гумбольдта (Берлин), в марте 2015 года представил иные оценки. По его мнению, объединение никак не может стоить меньше $2,7 трлн. При этом на достижение КНДР подушевого дохода в $10 тыс. (на юге подушевой доход по паритету покупательной способности в 2015 году составлял $36,5 тыс.) уйдет порядка 20 лет, и к концу этого периода основным занятием там все равно останется сельское хозяйство. Экономический разрыв между Севером и Югом составляет 20-40 раз. Кроме того, жители КНДР не обладают даже минимальными навыками, пригодными для современной капиталистической экономики. «Круглое катить, квадратное толкать»,— лаконично описал «Власти» предполагаемый уровень их подготовки профессор университета Кукмин Андрей Ланьков.

Президент Пак Кын Хе не согласна: она несколько раз заявляла, что объединение прольет над полуостровом «золотой дождь». Основная надежда — на то, что на север хлынет поток иностранных инвестиций: в мире осталось не так много мест, куда последние 70 лет не ступала нога крупных международных компаний. Население на севере привыкло работать «за еду» и вполне сможет помочь южнокорейским фирмам конкурировать с китайскими поставщиками снижением стоимости труда. Эта модель успешно опробована в северокорейском промышленном комплексе Кэсон, где северокорейские рабочие за $50-300 (в 10-20 раз меньше, чем на юге) в месяц собирали машины и оборудование для южнокорейских предприятий.

Однако покроет ли поток инвестиций вероятную цену объединения — вопрос дискуссионный. Учитывая то, что затраты неизбежно понесет и население, эта дискуссия принимает довольно пессимистичные очертания. Так, опрос Asan Institute for Policy Studies показывает, что специальный «налог на объединение» среди южнокорейской молодежи (20-30 лет) готовы платить лишь около 35% граждан (среди 50-летних показатель достигает 63,8%). Кроме того, последние несколько лет экономика Южной Кореи находится не в лучшей форме, отражением чего стало поражение на апрельских выборах правящей правоцентристской партии «Сэнури». Она утеряла большинство кресел в пользу многочисленных партий левого спектра. К маю 2016 года экспорт падал 16 месяцев подряд, сократившись на 13,3% в первом квартале 2016 года.

Реальный прирост ВВП страны, по данным МВФ, сократился до уровня 0,4% (данные первого квартала 2016 года). Безработица достигла общего уровня в 4,9% (среди граждан в возрасте от 15 до 29 лет — 12,5%) — худший показатель за последние шесть лет. «Растет неполная занятость, экономика не генерирует достаточное количество качественных рабочих мест,— поделился с «Властью» мыслями профессор университета Кукмин Сан Юн Ли.— Уровень образования населения высок, но найти применение своим навыкам молодежи все тяжелее». Проблемы связаны с замедлением соседней китайской экономики, выступающей основным покупателем южнокорейских товаров, и с ее качественной трансформацией. «Китайские фирмы начинают занимать позиции в тех секторах экономики, которые мы традиционно считали своими: автомобильную отрасль, микроэлектронику, производство станков с программным управлением»,— заметил Сан Юн Ли.

Столкнувшись с выбором, поддержать ли национальную экономику или наложить на нее дополнительное бремя затрат на объединение, южнокорейский избиратель вполне может решить, что «главная национальная задача», а по сути — главный национальный миф, вполне может подождать. Особенно популярна такая позиция у молодежи: в 2012 году численность сторонников объединения среди молодежи достигла пика в 77,1%, но к началу 2015 плавно снизилась до 71,8%. В ответах же на вопрос «когда необходимо проводить объединение?» подавляющее большинство респондентов всех возрастов (70,5%) в начале 2015 года выбирали вариант «зависит от обстоятельств», в то время как вариант «как можно скорее» выбрали всего 18%.

Другими словами, корейцы хотят объединяться, но как-нибудь потом. В Министерстве объединения Кореи корреспонденту «Власти» заявили, что в курсе тенденции и видят своей задачей повысить тягу к объединению среди молодежи. Однако с энтузиазмом проблемы даже у самих чиновников. «Я работаю здесь третье десятилетие, и поверьте, скоро этого ожидать не стоит»,— заявил «Коммерсанту» представитель Министерства объединения. Свидетелем его словам были два длинных ряда портретов министров объединения Кореи, которые с 1950-х годов так и не смогли договориться со своими строптивыми северокорейскими братьями
Кроме того, за пределами рассмотрения нередко оказывается вопрос о социальной адаптации 25 млн граждан КНДР. «Объединенная страна станет более бедной, резко упадет уровень личной безопасности граждан,— заметил «Власти» ведущий научный сотрудник Центра корейских исследований Института Дальнего Востока РАН Константин Асмолов.— Чтобы справиться с последствиями объединения, придется резко снизить уровень личной свободы граждан». С ним солидарен Андрей Ланьков. Как будут выглядеть новые граждане, он предлагает оценить на примере северокорейских перебежчиков, которых в настоящий момент проживает в Южной Корее около 30 тыс. человек. «Во-первых, адаптация одного северокорейца стоит около $100 тыс.,— поделился он с «Властью» расчетами.— Во-вторых, перебежчики намного чаще южных корейцев не могут устроиться на работу и становятся потребителями социальных выплат. В-третьих, они в два раза чаще совершают преступления».

Собеседник «Власти» в МИД Южной Кореи на это заметил, что «на первом этапе разумным представляется ограничить доступ северянам на юг». Андрей Ланьков считает, что эта мера вряд ли будет работать. «Вал людей будет такой, что остановить их можно будет только пулеметами. Пулеметы применять никто не будет»,— полагает он. Впрочем, при должном упорстве, мотивации и помощи извне Южная Корея вполне способна вынести издержки объединения. Куда более трудная задача — примирить интересы соседей Южной Кореи, для которых объединение сейчас создает больше угроз, чем возможностей.

Основной держатель «права вето» на решение по объединению Корейского полуострова — Китай, до введения резолюции 2270 считавшийся главным союзником КНДР. Во времена одной только Корейской войны Пекин, заплатил за независимость Севера по разным данным от 60 тыс. до 400 тыс. жизней «китайских добровольцев», и просто так забыть о таких жертвах невозможно даже сегодня. После развала СССР Китай стал основным донором помощи и торговым партнером Пхеньяна, чья экономика зависит от него приблизительно на три четверти.

Краткий период затишья после холодной войны сменился в Восточной Азии периодом роста противоречий между всеми основными игроками, но больше всего — между Пекином и Вашингтоном. Известие о том, что после январских и февральских провокаций Пхеньяна Сеул всерьез рассматривает размещение на своей территории мощного американского противоракетного комплекса THAAD с дальностью перехвата 200 км и радиусом радара до 1 тыс. км, вызвало в Пекине бурю негодования и угрозы «полного разрыва отношений», если решение все же будет принято.

Однако в отличие от СССР Китай традиционно поддерживал именно существование двух Корей, а не северокорейскую версию объединения. Эта позиция была отражена в статье 6 китайско-северокорейского Договора 1961 года о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи, указывающего что «объединение Кореи должно быть проведено только мирными и демократическими методами». Профессор Ким Хен Ки из университета Сунгшин также приводит содержание шифрограммы посольства ГДР от 28 марта 1973 года, проливающей свет на позицию КНР. «По мнению СССР, Китай не заинтересован в объединении Кореи,— значится в документе.— Китай поддержит его только в том случае, если будет уверен, что единая Корея будет прокитайской». Уверенности в этом не было тогда, нет ее и сейчас: объединенная на сеульских условиях Корея будет в лучшем случае мощным независимым государством, имеющим прочные связи с США. В худшем (для Китая) — станет форпостом вашингтонского сдерживания КНР в регионе.

Кроме того, не следует забывать, что в случае коллапса диктатуры Кимов Китай вынужден будет принять на себя основной удар волны беженцев, спасающихся от голода и новых властей. «Около миллиона человек средних и высших классов КНДР места для себя в новой Корее не найдут,— заметил в беседах с «Властью» директор Центра российской стратегии в Азии Института экономики РАН Георгий Толорая.— Более того, им может грозить преследование и поражение в правах. Большинство попытаются скрыться на территории Китая». Северовосточные провинции КНР и без того страдают от низких по китайским меркам темпов роста (3-6% в 2015 году) и обилия гигантских «зомби-предприятий» тяжелой промышленности, генерирующих постоянные убытки. Палаточные лагеря для миллионной армии северокорейских беженцев могут стать серьезным вызовом для стабильности региона и надолго превратить его в зону нескончаемой социально-экономической депрессии.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments