Makkawity (makkawity) wrote,
Makkawity
makkawity

Category:

Артемий и губернатор. Поворот кругом.

Вернемся к отношениям Ивана и Артемия. Как мы уже писали, Артемий умеет располагать людей к себе, после чего они начинают, возможно, болтать лишнее и как бы раскрываться в рамках сюжета. Постепенно эта способность начинает действовать и на губернатора, который часто вытаскивает Артемия на поговорить.

Поначалу они быстро находят общий язык. Губернатору приятно общаться с типичным представителем «белой Европы», который одобряет его инициативы как либерал либерала. Поэтому они общаются чаще, чем того требует протокол: для губернатора, у которого нет друзей, а только подчиненные или партнеры,  Артемий – единственный человек, с которым он может разговаривать на равных. Более того, поскольку Артемий не делает секрета  из того, что его интересует российская оппозиция, и он хочет написать об этом книгу, губернатор видит в этом возможность обеспечить себе максимальный пиар на Западе.  К тому же на самом деле Ктиниди очень одинок. И хотя в его жизни практически нет такого понятия, как досуг, иногда ему просто нужно выговориться, поговорить с кем-то.  С кем-то, кто поймет.

Артемию же приятно видеть перед собой энергичного человека, который проводит на работе 10+ часов, причем действительно вкалывает, прямо-таки бурля креативом. Более того, он прислушивается к мнению Артемия, и когда в качестве пробного камня он рассказывает губернатору о студентах, которые борются за качество образования против профессора Злодова, и намекает, что решение этой проблемы существенно поднимет его рейтинг среди молодежи.  тот идет навстречу – очерк деятельности профессора появляется в контролируемой губернатором прессе, и стараниями Филиппа и Ко к нему прилагается мешок как доказательств плагиата, так и одиозных цитат, которым при желании можно вменить и экстремизм. Положение Злодова стало менее устойчивым, деканат как минимум разъяснил, что готовиться к экзаменам можно не только по его методичкам, а Артемий увеличил свой кредит доверия среди студентов, которые, правда,  продолжали полагать, что одиозного профессора должно уволить само руководство университета, а не административный ресурс извне.   

Но по мере разговоров за жизнь и либерализм и случается скрытый конфликт, связанный с тем, что в России и на Западе под понятием «либерал» понимают совсем разное.</span>Если для губернатора на первом месте находится экономическая свобода, для Артемия  на первом месте свобода личности, которую губернатор благополучно игнорирует: в России никчёмное быдло признает только кнут и кнут оно и получит. Более того, постепенно снимая маску, в разговоре с Артемием Ктиниди   начинает употреблять привычные ему термины типа «лохи» или «нищеброды»: обычно он не пользуется ими при чужаках, но Артемия он уже считает своим. же такое бесит: его родители были, пожалуй, побогаче Ктиниди, но при этом не считали себя вправе показывать свое отношение к тем, кто беднее, в столь вызывающей манере.

Конечно, вначале Артемий пытается объяснить ему, что те методы управления людьми, которыми губернатор так хвастается, отнюдь не являются мейнстримом, но губернатор как убежденный западник немедленно рассказывает о том, откуда именно он заимствовал каждый «прогрессивный» опыт, после чего Артемий понимает, что дальнейшие объяснения ни к чему хорошему не приведут.

Затем, Артемий – умница и интеллектуал, и с самого начала его очень сильно раздражает агрессивное невежество губернатора. Особенно когда становится понятно, что это – не игра на образе простого человека, а он действительно такой. 

Это окончательно становится понятно после того, как Артемий наконец набрался смелости и задал ему вопрос о парадных портретах. Увы, все оказывается плохо. Ктиниди действительно верит в безбрежное процветание Грузии при Саакашвили и Чили при Пиночете. Конечно, он не изучал этот вопрос специально, но ведь «это же общеизвестно». А что путинская пропаганда наворотила по этому поводу горы лжи, так он новости не смотрит.

К этому же времени относится и устроенная Артемием лекция в Бастионе, где по ее окончании Гурин и Ко немного рассказали Артемию про то, каким Иван Ктиниди был руководителем до того, как ушел в оппозицию.

И постепенно Артемий перестает воспринимать губернатора как оппозиционера. Ему прекрасно видно, что если бы жадность тех, кто в свое время отобрал у него фирму,  Ктиниди вполне влез бы в истеблишмент с другого конца – как «эффективный менеджер». Тем более что в этом регионе он все равно воспринимается как носитель власти и ее представитель. 

Для окончательной проверки Артемий заговаривает с губернатором об оппозиции и ее лидерах. Выясняя, что Ктиниди мерит оппозиционеров по себе и абсолютно уверен в том, что среди них нет ни одного борца за и дею, который просто взял и «вышел из своей зоны комфорта» - там только те, которых власть чем-то задела, особенно те, кто рассчитывал на пирог и его не получил. Артемию было довольно неприятно это слышать – частично потому что и он в борьбе с режимом отчасти вписывается в эту группу. Но интересно иное –  губернатор совершено не верит в способность обычных людей к самостоятельной, стихийной самоорганизации, что для Артемия важно.

 

А у губернатора, наоборот, начинает формироваться психологическая зависимость от одаренного европейского интеллектуала.  Ему нравятся тонкая лесть этого человека, и молчаливое одобрение Артемия (а точнее, отсутствие осуждения) становится критерием того, правильно он что-то делает или нет.  При  этом ему кажется, что, наоборот, это он учит Артемия российским реалиям.

 

Tags: Кайрос
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments