Makkawity (makkawity) wrote,
Makkawity
makkawity

Categories:

Писано под влиянием некоторых событий, так что "был взволнован"

Понятно, что инцидент повысил градус напряженности на полуострове, но вероятность перерастания его во что-то большее остается под вопросом. Да, в военном руководстве РК и силовых структурах достаточно много военных, которые считают, что если политики не будут им мешать, они бы уничтожили северокорейский режим меньше, чем за неделю, особенно – если речь пойдет о превентивном ударе.  Однако пока эти настроения сдерживаются центральной властью, а их носитель – бывший министр обороны Ким Кван Чжин был «вытолкнут наверх», заняв пост руководителя Совета национальной безопасности без права отдавать прямые приказы войскам.  Определенным сдерживающим началом выступают и США, которые пока не хотели бы инициировать дополнительный конфликт, в который Америка неминуемо будет вовлечена согласно Договору о взаимной обороне. И можно обратить внимание, что на момент написания данного текста (вечер 21 августа) Вашингтон воздерживался от обычных для него резкостей во время подобных обострений, ограничившись фразами о том что КНДР накаляет обстановку.
Давайте рассмотрим ситуацию, исходя даже не из того, кому это выгодно, а из того, что северокорейское руководство не является карикатурным главным гадом из индийского боевика, способным убить семью главного героя исключительно «для развития сюжета».  Допустим, Ким Чен Ын и впрямь думает напасть на Юг. Но какой смысл делать это в ситуации, когда войска  РК вдоль границы находятся в полной боевой готовности, плюс налицо минимум 50-тысячная группировка, принимающая участие в учениях, как раз отрабатывающих, по официальной версии, контрудар против северокорейского нападения.  Прекрасная стратегия с точки зрения внезапности, правда? Более того, это гипотетическое вторжение на Юг произойдет практически накануне важного общерегионального мероприятия, - празднования в Пекине 70-летия окончания второй мировой войны, на котором вполне могут присутствовать лидеры обоих корейских государств.  Пак Кын Хе, во всяком случае, ехать туда собирается, несмотря на давление Вашингтона. В этом случае вторжение -  прекрасный способ сорвать данное мероприятие и существенно испортить отношения с Пекином, а возможно – и с Москвой.
А если представить себе, что вторжение замышляется не на Севере, то действия предполагаемого провокатора выглядят куда более осмысленными. Тем более, что при неясных причинах инцидента международное сообщество гарантированно объявит виновным КНДР, чья агрессивная риторика, ориентированная на внутреннюю аудиторию, послужит хорошим подтверждением этого.
И не стоит искать козни в Госдепе или Голубом Доме. Надо учитывать, что в силовых структурах РК сторонников Пак Кын Хе значительно меньше, чем радикальных консерваторов, а среди молодых офицеров армии распространен шапкозакидательский подход к Северу. Дескать, при нашем техническом превосходстве КНДР не продержится и неделю, особенно – если политики не помешают нам начать войну с превентивного удара. С такими заявлениями автор сталкивался не раз.
Понятно и то, что в случае широко объявленной северокорейской военной провокации и президент, и парламентская оппозиция не посмеют подвергнуть сомнению данные военных или спецслужб, и слово «Пхачжу» может оказаться синонимом «Гляйвица».

Когда автор пишет эти строки, момент ультиматума еще не наступил, и он надеется, что эскалации не произойдет.  В этом он солидарен с официальной российской позицией, которая выражает, с одной стороны, обеспокоенность самим фактом инцидента, а с другой – надежду на то, что обе стороны воздержатся от дальнейшей эскалации конфликта.

Но хочется напомнить, что каждое такое обострение раскачивает лодку и повышает вероятность конфликта из-за иррациональных факторов, о которых автор не раз писал.  Взаимная демонизация позволяет интерпретировать действия противника в максимально конфликтном ключе. Отсутствие диалога и связей  не позволяет даже банально проверить информацию.  А замаскированная под аналитику пропаганда заранее настраивает на легкую победу в войне с придуманным противником. На это накладываются стресс исполнителей и боязнь потерять лицо со стороны тех, кто принимает решения.  В этой ситуации легко пойти на принцип и доиграться до итога известного детского стишка: «В этой речке утром рано утонули два барана», каждый из которых не хотел уступать дорогу на узком мосту.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 91 comments