?

Log in

No account? Create an account
Отступление историографа: оценка действий Японии с точки зрения… - Онлайн-дневник Маккавити — LiveJournal

> Recent Entries
> Archive
> Friends
> Profile

August 11th, 2015


Previous Entry Share Next Entry
07:52 am

Отступление историографа: оценка действий Японии с точки зрения международного права того времени

Понятно, что и по поводу протектората, и по поводу аннексии существуют длительные прения, цель которых – доказать незаконность этого акта.  На основании того, что корейский император не подписал договор, и на документ так и не была поставлена государственная печать Кореи[1], корейские и не только  исследователи доказывают, что аннексия была не законна. И вправду, в современной системе международных отношений аннексия не признается как принцип взаимоотношений между государствами, в основе которого лежат агрессия и нарушение суверенных прав государства. Также, дипломатические соглашения считаются недействительными в случае, если представитель одной стороны подвергался угрозам со стороны другой. Однако данная норма относится к современным положениям международного права, которое значительно отличается от международного права, существовавшего до конца Второй Мировой войны.

 

 При рассмотрении вопроса законности протектората Японии над Кореей или ее аннексии следует  избегать т.н. «послесуждения», когда действия тех или иных исторических личностей оцениваются с точки зрения современных моральных и правовых норм[2]. 

Надо помнить  специфику международного права, которое изменяется в зависимости от господствующих трендов международной политики и типа общественной системы, в котором оно функционирует. Так что давайте вспомним, какие догмы господствовали в нем тогда.

Во-первых, это т.н. «немецкая доктрина внешнего государственного права», известная также как нигилистическое направление. Таковая  оправдывала политику силы  и утверждала, что поскольку в международных отношениях нет власти, стоящей над государством и способной принудить его соблюдать правила, нормы международного права являются лишь моральными предписаниями, не обязательными к исполнению.

Во-вторых, это   принцип легитимизма,  в рамках которого внешние силы (точнее, цивилизованные державы) могли вмешиваться во внутренние дела других стран, если их правительства были не способны навести у себя порядок.

В-третьих, оставалось узаконенным право государств на войну и территориальные захваты.   Международных договоров,  либо иных актов, закрепляющих на данном историческом этапе принципы невмешательства во внутренние дела государств, не существовало.   А раз не существовало официально принятых норм, эти нормы нельзя было и нарушить.

В-четвертых, существовало неформальное разделение на цивилизованные и нецивилизованные народы, -  вторые были объектом колониальной экспансии, и принципы суверенного равенства государств на них не распространялись. Международное право того времени предоставляло метрополии полную власть над колонией, и подписание соглашения с таковой было чистой формальностью, не регулировавшейся «цивилизованными» международными нормами.

Потому ни неравноправные договоры, ни протекторат, не воспринимались как действия, заслуживающие осуждения: кстати, Российская империя на тот момент имела протекторат над Хивой и Бухарой.

 

Конечно, п</span>осле первой мировой войны традиция изменилась. Любое государство стало признаваться носителем суверенитета, и что бы оно ни делало на своей территории, не служило поводом для внешнего вмешательства или ограничения международным сообществом его действий.  Этот принцип соблюдался и по окончании второй мировой войны, поскольку Нюрнбергский и Токийский процессы были процессами над теми, кто проиграл войну.  Хотя еще после основания Лиги Наций международное право не признавало незаконными международные договоры, заключенные под угрозой насилия.

Окончательно принцип суверенного равенства государств получил официальное закрепление в в Декларации о принципах международного права 1970г., и Заключительном акте Хельсинского Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе в 1975 г..

Впрочем, после распада биполярного мира мы снова наблюдаем тенденцию, при которой внешние силы могут вмешиваться в дела государства, если оно совершает определенные действия, как правило,  маркируемые преступлениями против человечности.  Протекторат или аннексия пока считаются моветоном, но свергнуть «неправильный» режим не возбраняется. 

Но вернемся к началу ХХ в. , который Корея встретила с довольно неприглядным имиджем бедной, нецивилизованной и насквозь коррумпированной страны, чья власть ничего не делала для того, чтобы изменить ситуацию.  Такое внутреннее положение делало Корею «законной добычей» для колониальной экспансии.

Как писал А.Н. Шпейер , «То безобразное состояние, в котором находится в настоящее время Корея, высшие классы коей, не исключая короля, возводят взятки на степень необходимого, если не единственного фактора внутренней политики, тот поголовный обман и та беспросветная ложь, которые царят ныне во всех слоях корейского общества, приводят меня к тому грустному убеждению, что никакие старания наши не смогут поставить нашу несчастную соседку на ту нравственную высоту, ниже которой самостоятельное существование государства немыслимо и не может быть допущено его соседями»[3].

Это мнение разделялось как политиками, так и интеллектуалами.  Как заявил в октябре 1907 г. военный министр США Тафт, Япония «на законном основании предприняла реформы в соседней стране, дурно управляемой на основе методов XV века»[4].  Как пишет Хальберт, общественность настойчиво убеждали, что корейцы – дегенерирующий и презренный народ, ни на что не способный и интеллектуально неполноценный. И лучше им сидеть под управлением Японии, чем пытаться что-либо сделать самостоятельно[5].

При этом такую позицию занимали и люди прогрессивных взглядов, которым раздражающие элементы корейской политической жизни бросались в глаза особенно четко.  Конечно, большинство авторов подобного рода не были специалистами по Востоку, и их обзорные работы и путевые записки были крайне субъективны, тем более что обычно Корею посещали после Японии и сравнение казалось очевидным. Но увы,  даже сочувственные работы типа книг Хальберта все равно создавали представление дикой и отсталой страны, уступающей в цивилизации даже Китаю.

В результате, как отмечает Б. Камингс, против аннексии Кореи не выступил никто [6]. С точки зрения принципа легитимизма, Япония установила контроль над территорией, правитель которой был неспособен без применения обеспечить внутренний порядок, и подтверждений этому хватало – от размера внешнего долга, до ситуации с коррупцией в административной системе.

 

Оттого, несмотря на все жалобы Кочжона,  Корея   не рассматривалась   как самостоятельный и полноправный субъект международного права.  Великие державы уже считали ее колонией, независимо от того, давала Корея на это официальное согласие или нет.  К тому же ни Англия, ни Франция, ни США не могли признать законными требования корейского императора, поскольку сами они проводили подобную политику в отношении других «нецивилизованных» государств.

Что же до процедурных вопросов типа отсутствия на договоре нужных печатей, то законным в эпоху империализма считалось не то, что было принято в соответствии со  всеми установленными нормами и процедурами, а то, что могло быть подкреплено и доказано силой. 

Ясно, что корейский государь не мог ратифицировать договор об аннексии, как и любой другой правитель не мог официально ратифицировать завоевание своей страны.  Но разве тогда это кого-то волновало? Юридические проблемы превратились бы в реальные только в том случае, если какая-то иная «цивилизованная держава» решила бы оспорить действия первой, а в корейском вопросе все со всеми договорились.

 

 



[1] Формально, все официальные государственные документы должны были быть заверены печатью и императорской подписью. Данный документ единственный не имел  императорскую подпись.

[2] Грубо говоря, «послесуждение» позволяет в условиях современной ажитации, связанной с темой педофилии,  осудить за пропаганду таковой Уильяма Шекспира, поскольку Джульетте «нет еще четырнадцати лет». 

[3] Корейский полуостров: метаморфозы послевоенной истории. С. 15

[4] И. И. Василевская.  Колониальная политика Японии в Корее накануне аннексии (1904-1910 гг.), М., 1975, стр. 58.

[5] The Passing of Korea, стр. 9

 

[6] Cumings B. Korea’s place in the sun: A modern history. New York-London, 1997, p. 142.


(2 comments | Leave a comment)

Comments:


[User Picture]
From:sergey_ver
Date:August 11th, 2015 10:10 am (UTC)
(Link)
"Япония установила контроль над территорией, правитель которой был неспособен без применения обеспечить внутренний порядок," - либо без применения силы/насилия, либо убрать "без применения"
[User Picture]
From:makkawity
Date:August 11th, 2015 01:11 pm (UTC)
(Link)
у себя поправил

> Go to Top
LiveJournal.com