Makkawity (makkawity) wrote,
Makkawity
makkawity

Categories:

Давнообещенное про национализм - 2

Вторая проблема националистов заключается в том, что, пытаясь найти подходящую для русских модель национального государства и защиты своих интересов, они смотрят исключительно на Европу. Распространённая в их кругах «американофобия» не позволяет им проанализировать даже особенности «плавильного котла», который долгое время прекрасно работал и таки создал американцев как нацию, несмотря на то, что изначально она ковалась из очень разных «волн».
Именно этим можно объяснить распространённые среди наших националистов германофильские тенденции, которые кажутся мне не столько следствием «гитлеродрочерства», сколько незнанием других вариантов. ИМХО германский бэкграунд, особенно тогдашний, довольно сильно отличается от российского, несмотря на несколько схожих признаков вроде ощущения национального  унижения осле проигранной войны.
Впрочем, я надеюсь, что германскую тему осветит в комментах Саша Новиков, который разбирается в ней гораздо лучше и гораздо глубже. Или уважаемый граф Мольтке.

Я же, как востоковед, могу обратить внимание на то, что «в моём регионе» для наших националистов есть как минимум 3 полезных урока или примера для изучения.

Первый урок — национальная политика Китая, особенно то, что происходило на фоне того, как они запустили целый ряд исследовательских проектов в т.ч. пресловутый «северо-восточный». Это тема для большой статьи, а здесь отмечу, что Китай всегда будет позиционироваться как «чжунго», а не «ханьго», а человек, который выйдет на улицу с плакатом «Китай для ханьцев» будет наказан не более жёстко, чем представитель уйгурских или тибетских националистов.
Более того, в рамках пересмотра истории монголы и манчжуры уже позиционируются не как иноземные захватчики, т.к. территория их традиционного обитания находится в пределах КНР. Притом, что соотношение ханьцев и остальных народов, населяющих Китай, намного больше, чем аналогичное с русскими. Меньшинства пользовались определенными привилегиями (например, в сфере политики в области рождаемости), но при этом Пекин нельзя упрекнуть в ксенофилии. Здесь, кстати, стоит отметить целый комплекс мер, которыми КНР борется с сепаратизмом.
Второй урок — корейский национализм, причём речь идёт не столько о Севере, сколько о Юге. Это очень многокомпонентный урок — и то, как надо, и то, как не надо. Можно вспомнить и работу с диаспорами, направленную на пробуждение национального самосознания корейцев за рубежом, и активное, до одиозности, продвижение «исторической правды» и идущий снизу, а не сверху, общественный остракизм в отношении тех, кто проявляет аналог русофобии.
Правительство РК осуществило (и осуществляет до сих пор) целый комплекс мер по пропаганде корейской культуры (включая пресловутую «корейскую волну») и поддержанию интереса к истории страны, включая создание так называемого Корейского Института Духовной культуры (ныне – Академия Корееведения), призванного заниматься как сохранением достояния прошлого, так и пропагандой национальной культуры и национального искусства. По сути, на плечи института было возложено создание концепции национализма и отбора исторических фактов, призванных пропагандировать славные традиции корейского народа.
И несмотря на то, что корейские перегибы могут служить для наших националистов примером того, как переизбыток кваса (в данном случае кимчхи) решительно портит любое блюдо,  опыт РК по стимулированию интереса к национальной культуре, выходящий за рамки квасного патриотизма, а также – по  работе с историческим пространством, заслуживает внимательного изучения.

Третий урок,  о котором хочется рассказать поподробнее – это применяемая в Юго-Восточный Азии «бумипутра» (Малайзия, Сингапур, в некоторой мере остальные страны региона). Этого как-то коснулся Ланьков (http://slon.ru/russia/kak_malayziya_reshaet_problemu_ponaehavshih-593551.xhtml), но только коснулся, а тема гораздо более интересная, т.к. касается довольно интересного определения национально-культурных особенностей, так и комплекса мер, направленных на увеличение пирога и преференции своих, вместо того, чтобы ограничивать чужих.
Бумипутра появилась в ответ на необходимость что-то делать с китайским землячеством, которое обладало монополией на экономическую жизнь и при этом пыталась достаточно активно лезть в политику на фоне возрождения малайской  нации после завершения борьбы с колонизаторами.
Если кратко, то с одной стороны, китайская диаспора и ее положение было следствием колониальной политики, когда китайцы заняли положение откупщиков налогов в системе голландской колониальной администрации. С другой, китайцы составляли значительное число коммунистов, и потому борьба с коммунизмом или охота на коммунистов во многом превращалась в замаскированные китайские погромы или репрессии против диаспоры, тем более что достаточно часто ее представители не были виноватыми без вины.
Однако в Малазии достаточно быстро поняли, что делить по пирог по принципу «отобрать все у китайцев и передать своим» закончится бегством китайцев из страны, что повлечет за собой не только ухудшение отношений с Китаем или негативный имидж в глазах мировой общественности, но и резкое падение экономической мощи. Поэтому власти прибегли к стратегии «увеличения пирога». Национальным бизнесменам стали предоставляться значительные скидки и льготы, которые можно было получить, являясь «настоящим малайцем». Одновременно власти определили четкий набор требований, определяющих что значит быть «настоящим» малайцем. Таковой должен был: родиться в Малазии, быть рожден малайцами, исповедовать ислам, а также «поддерживать малайские национальные традиции». При этом, если по поводу первых двух пунктов в определенных ситуациях были возможны послабления, то два вторых были незыблемы.
Таким образом выправить себе нужные документы и стать малайцем по паспорту, было невозможно. Соблюдение достаточно объемного комплекса мусульманских норм в сочетании с малайскими традициями  формировало такой образ жизни, имитировать который ради получаемых льгот был неприемлемой платой, тем более что речь шла не о том, чтобы ограничивать китайский бизнес, а стимулировать малайский. Тем, кто хотел жить по-своему, ломать себя было излишне тяжело, с другой стороны – если человек имел искреннее желание жить по подобным канонам, даже не являясь малайцем с генетической точки зрения, ему легко принять на себя такую ношу.
Одновременно (в некоторых случаях де-юре, в некоторых – де-факто) проводилась политика, при которой определенные области государственной карьеры (в первую очередь военная и чиновничья) были полностью закрыты для некоренного населения, либо существовал неформальный порог, выше которого представитель диаспоры просто не мог подняться. При этом он проводился обычно там, где речь начинала идти о ключевых структурах и постах, которые могут оказать влияние на государственную политику.
Из определения бумипутры явно виден учет возможности злоупотреблений, но создатели определения малайской идентификации резон считали, что даже если многие примут ее из чисто коммерческих преимуществ, то их дети будут уже искренними ее приверженцами. 
Тут, пожалуй, стоит отметить, что буде наши националисты возьмутся за данный образец, то совокупность признаков отличающих «тру-русского» от «тру-малайца» может оказаться более многочисленной, но число обязательных пунктов будет меньшим.

Tags: национализм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 51 comments