Makkawity (makkawity) wrote,
Makkawity
makkawity

Внимание, новый сюжет...

Скрепа, часть 1

Решил развернуть до синопсиса текст одного своего старого поста об отравленной фальшивке(http://makkawity.livejournal.com/1306721.html), частично отвечая на вопрос о том, можно ли сделать действительно интересным сюжет про историю и историков. Ориентироваться хочется скорее на детектив в стиле Девятых врат или Маятника Фуко, но поглядим, что будет.
Действия разворачиваются в путинской России, причем все в той же версии Альтернативного Настоящего, когда фактический провал Олимпиады в Сочи вынудил руководство страны более активно завернуть гайки (в области/сфере морали особенно) и активно цепляться за стабильность и прочие духовные скрепы. В целом, не самая лучшая обстановка для ученого, который отличается свободомыслием и политической неангажированностью.
Герою этой истории примерно 40-45 лет, он почти доктор наук, занимается историческими документами где-то в архивах и параллельно преподает в большом престижном ВУЗе (что является основным источником его дохода) такую занудную дисциплину как источниковедение. Обычно это довольно тяжелый курс, включающий в себя рассказ о том, кто и что написал по данным темам, с перечислением источников. Но в его устах получается интересный курс про загадки истории, правки, подделки, отражение в текстах политической конъюнктуры того времени: для него цель каждого историка понять, что же происходило на самом деле, зная - почти каждый свидетель врет или преследует свою выгоду. Такое похоже на работу следователя.
Ранее он преподавал и историю ХХ века, но отказался от нее, так как в нынешних условиях это означает пережевывание уже навязших на зубах и вызывающих у него тошноту «духовных скреп». Если ему приходится излагать официоз, он сопровождает это контраргументами: вот одна точка зрения, вот – другая, а выводы делайте сами. На это накладывается довольно сильное неприятие лжи, фальшивок и двойных стандартов.
В таком качестве он имеет хорошую репутацию в научном мире, а его определенное свободомыслие и неформальная манера общения воспринимаются в контексте известного анекдота про памятник Чайковскому – «да, мы его любим не только за это». Тем более что человек «женат на науке», не вылезает из башни из слоновой кости и начисто лишен каких-либо политических или карьерных амбиций, отчего руководству одна только выгода.
Можно показать, как он приезжает на лекцию, сидя на заднем сиденье мотоцикла, который мчится по улицам и переулкам со скоростью и безбашенностью представителя корейской службы доставки пиццы. А затем на лекции весьма иронично препарирует текст наподобие дневников Берии от Сергея Брезкуна или тайных писем Сталина матушке Матроне, давая аудитории первый урок источниковедения и фактически транслируя куски из Суммы.
(Для меня это важно, так как мне бы хотелось, чтобы после просмотра фильма какие-то элементы методологии и анализа остались в памяти аудитории не меньше, чем знания об итальянской истории и культуре – по прочтении опусов Дэна Брауна).

Неприятности героя начинаются с того, что комплекс российских «государственных мифов» пополнился еще одной «скрепой особой духовности», освящённой книгой историка, обслуживающего интересы режима так рьяно, что на нем уже негде ставить клейма. Герой довольно жестко критикует этот опус, потому что ему не нравится ни упоминание «плана Даллеса», который для него является четким маркером некомпетентности иди нечистоплотности, ни комплекс приведенных им примеров и доказательств, одному из которых будет посвящен наш дальнейший сюжет.
Героя вызывают в дирекцию вуза и, по возможности, мягко предлагают ему воздерживаться от критики человека, которого Владимир Владимирович Путин намедни назвал наиболее интересным российским историком. Доктор наук, академик, заслуженный мэтр, книгу которого похвалил президент России, не может быть неправ.
Герой отвечает со сдержанной иронией и снова указывает на основные «дыры» в концепции. Да, мэтр был и остается прекрасным специалистом по (допустим) петровской эпохе, но это не значит, что его тексты по истории ХХ века написаны на том же уровне. К тому же, я сомневаюсь, что эту книгу он писал сам. Ему уже за 80, и, скорее всего, он осуществлял «общее руководство» молодыми дарованиями, привыкшими писать на заказ обо всем что угодно одинаково плохо. Конечно, я постараюсь быть помягче с мэтром, но скорее из уважения к его прошлым заслугам.
Понятно, что после такого руководство ищет способ указать человеку на его место, и вот такая возможность представляется. Некая пробивная студентка, которая привыкла воспринимать образование, как комплекс платных услуг, на курсе данного преподавателя благополучно обламывается и получает «пару». На пересдаче она намекает на различные способы урегулирования проблемы, но для преподавателя на первом месте наука. А откровенные намеки на возможность расплатиться сексом вызывают еще большее возмущение и заявление, что «такая, как вы, не получит у меня зачет никогда».
Девица уже практически купила себе красный диплом, и вот какая-то второстепенная дисциплина ставит крест на получении корочек вообще. Она переходит к «плану Б» и обвиняет преподавателя в том, что он предлагал ей интим в обмен на зачет. Так как один из ее папиков – журналист или даже редактор читаемого таблоида класса МК, это позволяет ей создать медиа-шум (или хотя бы угрожать им) в надежде на то, что испугавшееся огласки руководство вуза вынудит преподавателя пойти на компромисс. Часть руководства подыгрывает ей, рассчитывая таким образом пояснить герою важность игры по правилам, из-за чего заседание дирекции, где разбирается инцидент, слегка напоминает партсобрание.
Но события разворачиваются неожиданно из-за некоторой социальной неадаптированности и эмоциональности преподавателя. В ответ на обвинения и в присутствии журналистов он заявил, что выдвинутые против него обвинения – чушь по простой причине: девушки его вообще не интересуют.
Кто-то из присутствующих (тут даже неважно, журналист или коллега) переспрашивает – это надо понимать так, что вы гей? Герой, уже будучи взвинчен, машет рукой – понимайте как хотите, меня этот «разбор персонального дела» достал. Моя личная жизнь – это только мое личное дело. И уходит, хлопнув дверью и предоставив остальным досуживать его самостоятельно. На улице его ждет молодой человек на мотоцикле, которому он садится за спину и уезжает.
- Кто это? – спрашивает один из преподавателей, выглядывая в окно.
- Он говорил, что это его воспитанник – вроде приемного сына. Этот парень постоянно привозит его на работу и встречает после нее. Живут они вместе.
- Даже живут вместе? – резюмирует кто-то из старших коллег. – Понятненько…

Таким демонстративным поведением герой фактически вырыл себе яму, так как «руководство нашего вуза, чья специализация основывается на почитании российских духовных скреп, не может оставить в составе преподавателей человека, который открыто признается в своем гомосексуализме». Нашего героя увольняют, и он даже обретает некоторую скандальную славу, но становиться иконой протестного движения он тоже не собирается, дав жесткий отлуп тем оппозиционным СМИ, которые пытались сделать из него профессионального гей – активиста или ожидали от него дополнительных разоблачений институтского руководства или тамошних порядков. В результате шум вокруг его увольнения быстро стихает, и хотя герой утешает себя тем, что теперь у него будет больше времени на научные исследования, настроение у него не очень.
Герой ожидает поддержки от коллег или тех, кто разделяет его взгляды. Однако гомофобия в нашем обществе распространена больше, чем он думал. Пассаж «уволен в результате гей-скандала» создает такой хвост слухов и предубеждений, как будто его в прямом смысле сняли с несовершеннолетнего. При попытке устроиться на работу, ему деликатно отказывают: летняя сессия только прошла, в будущем учебном году все места заняты. Книга, которая должна была у него выйти, отдана на доработку. Наконец, те, кто выступал ценителями его способностей, меняют тон выступлений - легко писать про чужие подделки, которым сто лет в обед. Вот если бы он разоблачил нечто серьезное и новое, тогда он показал бы, что является настоящим ученым.
Руку приложил и раскритикованный им мэтр, слово которого в научных кругах имеет значение. А критику в свой адрес он воспринимать разучился в силу возраста.

Герой оказывается практически без работы, а деньги ему нужны не только, чтобы как-то выживать самому, но и для того, чтобы содержать своего воспитанника, который почти в два раза его младше и занимается хакерством, байком и прочими развлечениями данного сегмента молодежи.
Скажу сразу – яой отменяется и четкого ответа, гей герой или нет (наподобие двоих в одной постели), мы не дадим, ибо, в общем-то неважно, но кое-что о юноше надо сказать. Поначалу молодой человек выглядит простым прожигателем жизни, погруженным в свои хобби. Но затем постепенно выясняется и то, что компьютерный взлом - часть его специализации в вузе (защита информации, криптография и т. п.), и то, что в свое время герой подобрал на улице трудного подростка и фактически развил в нем те таланты, которые без хорошего учителя сами не проявятся.

Собственно, все это – прелюдия, рассказывающая о том, как герой оказался «на безрыбье». И вот к нему приходят представители некой негосударственной организации. Если бы речь шла о корееведе, это были бы представители корейских консерваторов или скорее даже очередной протестантской церкви класса «Источник Жизни». Но тут, скорее всего, речь идет о какой-то диаспоральной (евреев или украинцев, однако, не предлагать) организации, базирующейся за пределами России. Либо это нечто, похожее на современный «Мемориал».
Важно, однако, что указанная НГО - это вовсе не какой-то фонд Сороса и тем более не «глобальный кагал». Корейские протестанты – более точный аналог и хороший пример весьма амбициозной конторы, чьи возможности в РФ, однако, ограничены. У них достаточно много денег, хорошая репутация уважаемой конторы, приличные связи, но не большой штат и проблемы с техническим ресурсом. Привлекать внимание спецслужб им неохота, и потому они как минимум не перегибают палку.
Гостей двое. Один – человек весьма известный в «демократических гуманитарных кругах» и весьма пожилой. У него «боевая биография» человека, пострадавшего от советской власти и не боявшегося озвучивать свои взгляды еще в те времена, когда за них можно было очень дорого заплатить. В НГО он – один из руководителей, хотя не очень понятно – председатель, или зиц-председатель. Второй человек – при нем в качестве порученца или секретаря. Он даже несколько младше героя (если герою слегка за 40, то этому около 35).
Tags: скрепа, тексты
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments