Makkawity (makkawity) wrote,
Makkawity
makkawity

http://graf-moltke.livejournal.com/133342.html

От Маккавити: в целом, у востоковедных вузов все же своя специфика, но то что я слышал про иные...

Сегодня положение преподавателя в вузе серьезно отличается от того, что было в советскую эпоху и даже на рубеже тысячелетий, когда я получал высшее образование. Преподаватель, даже самый заслуженный, остепененный и известный в научных кругах, оказывается в самом низу своеобразной «пищевой цепочки». Гораздо ниже, чем студент. Его задача в рамках вуза – предоставлять «образовательные услуги» клиенту. А клиент, как известно, всегда прав. Если клиент почему-то недоволен – в отношении преподавателя действует презумпция виновности, и он должен доказывать, что не является верблюдом.

К примеру, согласно новому законодательству об образовании, отчисленный за неуспеваемость студент вправе обратиться с жалобой в суд. Суд, конечно, будет проверять не знание студентом предмета, а соблюдение массы формальных процедур. Была ли своевременно доведена до сведения студента программа курса? Были ли созданы благоприятные условия для того, чтобы студент смог пересдать предмет? Не обижал ли преподаватель студента плохим отношением к нему? Причем юристов, готовых за мзду малую защитить студентов, хоть пруд пруди, а штрафы для преподавателей и вузов в целом законом предусмотрены весьма серьезные.

Я сейчас не говорю о том, насколько высоки у студента шансы добиться решения суда в свою пользу. Однако сам факт такой возможности очень серьезно нервирует университетскую бюрократию, которая оказывает давление на преподавателей. Требуя в лучшем случае минимизировать число отчисленных и строжайшим образом соблюдать все формальные процедуры, в худшем – вообще не ставить «двоек» от греха подальше.

При этом студенты прекрасно знают об этой ситуации. Каждую сессию мне приходится писать несколько объяснительных в ответ на жалобы отчисляемых. Жалуются все двоечники поголовно – на то, что им дали мало времени, в аудитории было шумно, преподаватель невнимательно слушал ответ, прервал на самом интересном месте и стал агрессивно задавать дурацкие дополнительные вопросы. Вы только представьте себе: преподаватель, честно выполнивший свои обязанности, должен писать объяснительную, как опоздавший на работу или явившийся в пьяном виде забулдыга!

Соответственно, все, что ты сделаешь по отношению к студенту, может быть истолковано против тебя. Не дай бог обидеть двоечника неудачной шуткой! Самая безобидная фраза может стать причиной конфликта.
Позиция бюрократии по вопросам конфликтов между студентом и преподавателем очень проста. Во-первых, таких конфликтов (а отчисление – это конфликт) должно быть как можно меньше, в идеале не быть совсем. Во-вторых, отчисление – это потеря денег. Потому что даже если отчисляешь студента с бюджетного места, то на это место имеет право перевестись платный студент, соответственно, прекращая всякие выплаты. Поэтому руководству легче уволить преподавателя, поставившего «двойку» десяти студентам, чем отчислить этих десятерых. Это не фигура речи, поверьте. Я знаю, о чем пишу. Здесь действует старый школьный принцип «если студент плохо знает предмет – значит, его плохо научили». Опять же презумпция виновности.

Конечно, есть примеры сплоченных коллективов, где действует круговая порука, и у студента, один раз написавшего жалобу на преподавателя, потом буквально горит земля под ногами. Но таких примеров откровенно мало. Коллективы преподавателей обычно не отличаются сплоченностью, а их члены весьма чувствительны к давлению со стороны руководства.

Почему это происходит? Дело в том, что параллельно разворачивается несколько процессов, серьезно ослабляющих позиции преподавателей. Во-первых, в вузах укрепляется «вертикаль власти» в ущерб былой автономии кафедр и факультетов. Все больше функций оказывается в руках университетской бюрократии, в том числе в сфере, ранее слабо ей подвластной – кадровой политике. Раньше преподаватель избирался решением кафедры и ученого совета на 3-5 лет. Сейчас широко пропагандируется переход на «эффективные контракты». За красивым словосочетанием (кто ж будет возражать против эффективности!) кроется переход на годичные трудовые договоры, в которых прописано множество мелких формальных показателей, строго соблюсти которые не всегда возможно физически. Эти подробности позволяют бюрократии при желании не продлевать договор по формальным причинам, даже если и кафедра, и ученый совет голосуют за кандидата. Я даже не буду вспоминать пожизненный контракт в американских вузах; покажите мне коммерческую фирму, где основной квалифицированный персонал, без которого фирма просто не сможет функционировать, принимался бы на работу на таких условиях? Совершенно очевидно, что цель нововведения – вовсе не пресловутая «эффективность», а усиление контроля над преподавателями со стороны бюрократии.

Но неужели руководство вузов не боится потерять работников? Нет. Коллективные акции сейчас не в моде, забастовок можно не опасаться, а потерю единичного бойца (или даже группы бойцов) отряд не заметит, даже если этот боец – генерал от науки. Потому что в условиях сокращения числа вузов на вакантное место выстроится очередь, особенно если в вузе более-менее прилично платят. Качество претендентов – другой вопрос, но как раз оно-то никого в руководстве и не волнует.

Второй поводок, который позволяет цепко держать преподавателей – это деньги. Как я уже показывал в одной из предыдущих записей, разброс в зарплатах очень большой, что связано с очень низкой базовой ставкой и высокой ролью доплат и грантов. Распределение же доплат и внутренних грантов – целиком в руках руководства. Поэтому «несогласному» профессору можно легко перекрыть кислород. Не хочешь сотрудничать с администрацией – отправляй жену и детей по вагонам метро или сам разгружай уголь по ночам. Или увольняйся, что и делают многие действительно востребованные преподаватели, которые потом прекрасно устраиваются в другом вузе. Но уже за пределами России, разумеется.

В итоге любой конфликт с администрацией может обернуться для преподавателя увольнением или, как минимум, переводом на голодный паек. Я уже не буду подробно рассказывать о тоннах формальных отчетов, которые приходится заполнять каждый год во все возрастающем количестве, о других довольно унизительных процедурах. Ситуацию в самых общих чертах я обрисовал, главную мысль, надеюсь, донес. К этой написанной грубыми мазками картине я мог бы добавить множество подробностей, но тогда обойтись без мата будет совсем трудно.

Предвижу два вопроса. Первый: неужели же все так плохо? Нет, разумеется, может быть и хуже. Старательно избегая конфликтов, терпеливо выполняя все формальные процедуры и идя на определенные компромиссы, в том числе с собственной совестью, преподаватель может вполне спокойно работать и даже неплохо получать.

Второй: почему же люди продолжают работать в таких условиях? Существует несколько категорий преподавателей, и у каждой свои мотивы. Кто-то неплохо устраивается в полной гармонии и согласии с руководством, сделав свои принципы максимально гибкими и строго соблюдая правила игры. Кто-то просто ничего не умеет и поэтому панически боится потерять не особо доходное, но и непыльное место. Есть и идеалисты, которым интересна наука и преподавание и которые считают, что своим трудом меняют мир к лучшему. К счастью, их пока еще довольно много.

На этой оптимистической ноте и завершу.

Tags: студентам
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 25 comments