Makkawity (makkawity) wrote,
Makkawity
makkawity

Category:

Мордор-14

Во-вторых, это собственно северокорейская пропаганда -  анахронизм,  который подпитывает некоторые штампы. Необычная для дипломатических заявлений риторика и высокий уровень экспрессии настолько переключают внимание на себя,  что затеняют основной смысл сообщения.  В результате страдает дело, ибо все помнят, что Северная Корея угрожала превратить Сеул в море огня, но слабо представляют себе, за что и в каком контексте, в каком случае, по какой причине. И поскольку один яркий образ накладывается на другой, накапливается представление о том,  что Северная Корея постоянно кому-то угрожает.
Сюда же -  лозунги на домах, машины с репродукторами, заголовки статей типа «Урод Чон Ду Хван» и т. п. или вполне реальные детские задачки по математике типа: «3 бойца  КНА уничтожили 10 американских империалистов. Сколько врагов уничтожит 5 бойцов нашей армии?».
Правда, до определенного времени в выражениях не стеснялись обе Кореи. Однако с ростом глобализации и распространением в регионе более «цивилизованных» правил ведения информационной войны оскорбления в  стиле «письма запорожцев турецкому султану» стали считаться моветоном, и при Ро Тхэ У в пропагандистский аппарат Юга было введено ограничение, запрещающее употреблять как в описательных, так и в полемических текстах слова, оскорбляющие честь и достоинство северокорейских оппонентов.

Помогают созданию образа врага и иные ошибки КНДР в сфере пиара. Когда в конце 1990-х, во время голода, активисты европейских гуманитарных организаций попали в зону бедствия, северокорейцы «неправильно подготовились» к их приезду. Вместо того, чтобы показать им реальную картину гуманитарной катастрофы,  они удалили с глаз долой всех нищих и убогих, убрали валяющиеся повсюду мертвые тела и предоставили иностранцам возможность общаться только с идеологически проверенными членами партии или военными. В результате иностранцы решили, что вся гуманитарная помощь идет на нужды партии и армии, а масштабы народного бедствия так высоки и ужасны, что в те районы, где этот ужас творится, иностранцев не пустили, показав им потемкинскую деревню .

 В-третьих, это общая любовь современных СМИ,  и  не только «желтых», к громким заголовкам типа «Из Пхеньяна вывезли всех детей-инвалидов и испытывают на них химическое оружие» или  «Тех, кто мало плакал по покойному Ким Чен Иру, публично расстреливают из минометов».
Здесь надо отметить очень неприятную тенденцию, касающуюся не только КНДР, но  освещения  тем, связанных с болью и страданием вообще.  Идет какое-то болезненное смакование чужих бедствий, будь то рассказы о катастрофах категории "письмо знакомого друга из утопленного Крымска", картинки "из Гулага" Д. Балдаева  или фотоконтент типа «Шок! Не смотрите! Расскажите об этом всем»!  Упоение  чужой трагедией, которая  вызывает подспудную радость от того, что она не твоя.
Считается, что подобный феномен имеет чисто  физиологические корни, и автор даже натыкался на термин «допаминовая наркомания», когда человек сознательно загружает себя негативными эмоциями, получая от этого определенное удовлетворение. При этом, как и в случае с наркоманией, человека  начинает «вставлять» все больший и больший набор ужасов, а, значит, даже нормальные тексты должны хотя бы внешне соответствовать такому канону. Как заявил мне один из знакомых, занятых в издательском бизнесе, для того, чтобы хорошо продаваться, моя гипотетическая книга о Корейской войне должна иметь заголовок в стиле «Окровавленная свежесть : Сталин тут не при чем!» и аннотацию в традициях желтой прессы.

В этом контексте порождения спроса на страсти-мордасти рассказы про ужасы КНДР не сильно отличаются от садистских стишков типа «Маленький мальчик на стройке гулял…»  или распространенных на порносайтах рассказов о том, как женщин насилуют, пытают, и убивают. Спрос рождает предложение, а если «порнохоррор»  (иначе некоторые тексты Син Дон Хёка, Ли Сун Ок или Ким Кён Ок не назовешь) еще и сочетается с политически конъюнктурной темой и малой проверяемостью источников, допаминовых наркоманов вообще не интересует, насколько правдива сказка .

Частью этой проблемы является и общее падение компетентности журналистов и пропагандистов. Вместо того, чтобы находить реальные факты, касающиеся проблем КНДР (что требует времени, знаний, навыков и т. п.), проще  сочинить душераздирающие подробности, которые все равно невозможно проверить.  Ведь «не пожелавший назвать свое имя эксперт», на которого ссылается автор, может быть в равной мере и реальным человеком, и плодом его воображения.
К тому же, когда «не сбитая на взлете утка» отправляется в самостоятельный полет, она начинает как бы «обрастать перьями». Чтобы его новость не выглядела бездумной копией предыдущей, журналист часто додумывает или дополняет ее подробностями, которые суть некий эксклюзив. Более того, неверная информация начинает самотиражироваться и самокопироваться, в то время как ее удачные опровержения появляются в тех же источниках же крайне редко. В лучшем случае удается добиться того, чтобы данный «бред» вместе со ссылками на него исчез из интернета.

В этом смысле очень характерно то, как в российской прессе эволюционировала новость про репрессии в отношении тех, кто мало плакал на похоронах Ким Чен Ира.  Сначала информаторы оттуда указали, что на сеансах самокритики очень многие обвиняли себя в том, что недостаточно сильно выражали свое горе. Потом не понятная как западному, так и российскому читателю, тема собраний самокритики (такие собрание – заимствование не из СССР, а из КНР) рассосалась,  и новость стала выглядеть как: «В Северной Корее тех, кто мало плакал, бичуют на собраниях». Потом кто-то упомянул термин «товарищеский суд», но (возможно, потому, что этот элемент советского прошлого молодежи уже непонятен) товарищеский суд превратился в уголовный. А где суд, там и смертный приговор, и когда новость дошла до российских либеральных публицистов класса Виктора Шендеровича, она уже имела вид: «В Северной Корее казнят тех, кто недостаточно хорошо плакал по Ким Чен Иру»  .

Наконец, здесь к незнанию или к недопониманию северокорейской темы добавляются идеологические шоры и давняя традиция антисеверокорейской пропаганды, которая тоже сформировала свои каноны изложения и рамки восприятия массовым сознанием.  Так,  благодаря активности советских диссидентов и тех, кто бежал из «соцлагеря» на Запад еще в 1930-е годы, к настоящему времени сложился своего рода канон литературы с «рассказами о пережитом», содержащий определенный набор штампов или «брендов». Современному поколению перебежчиков они хорошо знакомы, и оно умело ими пользуется . А высокая проницаемость общества средствами массовой информации создает ситуацию, когда канон описания определенных событий  (например, стихийного бедствия или поездки в отдаленные бедные регионы мира) достаточно распространен и влияет на общий медиа-контент.  Условно говоря, есть некие штампы, под которые, сознательно или неосознанно, пытается подстроиться рассказчик.

И сегодня любой человек, не побывавший в КНДР, все равно может написать «отчет» о поездке туда, ориентируясь на такой канон. Фотографий, которые можно описать своими словами, в сети достаточно; отсутствие новой информации всегда можно списать на то, что «нас плотно опекали и не давали ни с кем контактировать, а программа тура была типовой»; зато можно добавить  какую-нибудь душераздирающую деталь, которая будет отличать ваш отчет от тысячи других подробных и которую при этом невозможно проверить.  Например, трогательный рассказ о том, как, принюхавшись к горничной в гостинице, автор подарил ей брикет российского мыла, однако на следующий день их обслуживала совсем другая горничная, а куда девалась та девушка, которую он «одарил», он так и не узнал.

Так что уже разобранная выше история про «расстрел из миномета» очень показательна - обычно, достаточно просто предложить человеку вспомнить, что такое миномет (то есть, минимально задействовать критическое мышление), как «морок спадает». Но при этом история про данную казнь разлетелась так широко не только по причине некритического мышления большинства обывателей, но и  потому, что «в такой стране, как КНДР, возможно все».

 В заключение  раздела немного о том, как выглядит  формирование КНДР как ГЗ в разных регионах. Отражение Северной Кореи в массовом сознании  среднего американца  можно хорошо проследить на сайте http://tvtropes.org, посвященном  штампам и сюжетам, распространенным в сериалах, литературе, аниме и т. п. Используя методику, похожую на метод Проппа в его «Морфологии сказки», они выделяют основные «кирпичи», из которых строится сюжет произведения, и анализируют их.  Выйдя за  рамки сайта, посвященного исключительно сериалам,  там дают очень хороший срез того, как та или иная страна или явление  воспринимаются с точки зрения «мультяшной реальности». Есть там и раздел, посвященный Северной Корее, прекрасно отражающий набор штампов большинства атрибутов ГЗ , в том числе то, как идеально этот образ подстраивается под разные воззрения.
 Например, некоторые критики наподобие Кристофера Хитченса, известного своим воинствующим атеизмом,  критикуют Север именно как религиозное государство.  А в том сегменте США, где религия остается доминирующим трендом в обществе, культ Кимов позиционируется  как антихристианство, - вплоть до попыток авторов вроде преподобного Томаса Белке искать в чучхейских памятниках сатанинскую или масонскую символику.

 Некоторые элементы массового сознания в США делают из Северной Кореи марионетку или прислужника Китая, за спину которого она прячется.  Однако этот момент почти не фигурирует в описании Северной Кореи как ГЗ, ибо ГЗ должно быть самостоятельным.  Кроме того, существующий формат договоренностей между КНДР  и КНР предполагает китайскую помощь только в том случае, если Северная Корея подвергается неспровоцированной агрессии.

 Что же до России, то с одной стороны, так как российская политическая традиция несколько отличается от западной, часть штампов западного сознания не воспринимается россиянами как безусловные признаки Зла.  С другой стороны,  образ КНДР оценивается через призму СССР, и хотя даже в лучшие времена Северная Корея была не очень похожа на Советский Союз,  её рассматривают как квинтэссенцию советского прошлого, причем касается это как  тех, кто видит в этой стране последний бастион коммунистической духовности, так и тех, для кого это кровавый советский реликт.
 Поэтому в России демонизация Ким Чен Ира идет в сторону обвинений в неблагодарности и антироссийскости, - вплоть до заявлений о том,  что на создание мавзолея и памятников Ким Чен Иру северокорейцы взяли крупные кредиты в нескольких российских банках, которые теперь отказываются возвращать.  Какие это банки, не говорится . 

Tags: мордор
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments