November 2nd, 2020

А она вообще есть или это способ попила?

В Иркутске я поднял интересный вопрос про мягкую силу и по просьбе товарищей привожу аргументы.
Со времени, когда Джозеф Най ввёл этот термин, в «мягкую силу» стали записывать практически всё, кроме прямой/сырой военной или экономической мощи. Получилось как с теорией «непрямых действий» Лиддел-Гарта, которая так разрасталась, что в «прямые» в итоге можно было записывать только лобовую атаку на противника. И хотя сейчас вместо термина «мягкая сила» пытаются использовать термин «умная сила», есть несколько вопросов по поводу данной концепции вообще.
В-первых, как именно мы можем реально померить эффективность мягкой силы? Например, если рассматривать Корею, то насколько увеличившееся число поклонников К-попа или даже изучающих корейский язык в той или иной стране реально коррелирует с изменением политического курса данной страны, так чтобы она проводила политику более дружественную по отношению к Корее? С точки зрения автора, если улучшение отношения к Корее (далее РК будет фигурировать как условный пример) в массах ещё можно померить при помощи социологических опросов, то политический или экономический эффект замерить аналогичным образом тяжело. И потому возникает вопрос, насколько такая стратегия действенна. Теоретически, если «играть вдолгую», можно представить себе, что представители поколения фанатов Кореи, заняв ключевые посты в политике и экономике, будут учитывать своё обожание любимой страны. Однако это требует довольно долгого времени, тем более не каждый анимешник, который начал изучать Японию, становится японистом, плюс любовь к стране не тождественна лояльности её нынешнему правительству.
Во-вторых, если посмотреть на успешные примеры политики мягкой силы в классической интерпретации Ная, то выясняется, что у данных стран, в том числе у той же Республики Корея, с военной силой и экономикой всё тоже весьма неплохо. Южная Корея входит в первую двадцатку развитых стран и в первую десятку армий мира. И хотя обычно южнокорейцы позиционируют себя как державу средней силы, их силовой и экономический потенциал достаточно велик. И это достаточно важно, потому что расходы на изготовление и распространение культурных контентов достаточно ощутимы и при этом не относятся к категории первоочередных. Условно говоря, это та ситуация, когда деньги на жёсткую силу точно есть и нет риска, что они закончатся потому, что их потратили на мягкую.
 В-третьих, возникает вопрос о соотношении телеги и лошади. В тех странах, где мягкая сила начала действовать, уровень взаимодействия режимов уже был достаточно дружественным, чтобы «принимающая» мягкую силу страна как минимум не препятствовала проникновению в неё корейской культуры. Вариант, когда между странами практически нет активных отношений либо они были враждебными, но затем при помощи мягкой силы произошёл рывок, автор пока не вспоминает и надеется на камни от аудитории.
Оттого и возникает вопрос, не переоцениваем ли мы значение мягкой силы. Безусловно, экспорт культурных контентов и действия, направленные на улучшение имиджа страны и создание её позитивного образа, - дело хорошее и полезное. Однако для достижения политических или экономических целей это, скорее, вспомогательный метод, который дополняет другие методы и не заменяет их.