August 21st, 2017

(no subject)

http://world.kbs.co.kr/russian/news/news_Po_detail.htm?No=49539&id=Po
РК и США начали в понедельник ежегодные совместные военные манёвры Ulchi Freedom Guardian. Они продлятся по 31 августа и пройдут в два этапа. В ходе первого отрабатываются действия по ликвидации ущерба, нанесённого в результате действий условного противника по жизненно важным объектам. Цель второго этапа - отработка совместных действий в случае вторжения условного противника. К участию в нынешних манёврах привлекаются 17.500 американских военнослужащих, в то время как в прошлом году их было 25 тысяч. Как заявил министр обороны США Джим Мэттис, сокращение масштабов учений не связано с обострением обстановки на Корейском полуострове. 18 августа представитель Объединённого комитета начальников штабов вооружённых сил РК подтвердил, что манёвры носят сугубо оборонительный характер, их план был утвержден заблаговременно, и коррективы в него не вносились. О сроках учений Корейская народная армия проинформирована через пункт связи в Пханмунчжоме на межкорейской границе.

 http://world.kbs.co.kr/russian/news/news_IK_detail.htm?No=49546&id=IK
В КНДР не наблюдается какой-либо особой активности, которая может быть связана с началом южнокорейско-американских совместных учений Ulchi Freedom Guardian. Об этом 21 августа в ходе очередного брифинга сообщил представитель министерства по делам воссоединения РК Пэк Тхэ Хён. Он также прокомментировал критические высказывания северокорейской стороны, озвученные 20 августа в газете «Нодон синмун». Пэк Тхэ Хён, в частности, заявил, что учения как и прежде направлены на отработку оборонительных действий. Он также призвал Пхеньян прекратить провокации и вернуться за стол переговоров.

http://world.kbs.co.kr/russian/news/news_Po_detail.htm?lang=r&id=Po&No=49522&current_page=
Оппозиция крайне отрицательно отреагировала на высказывание президента РК Мун Чжэ Ина о том, что «красной линией» в провокациях Севера является установка Севером ядерной боеголовки на межконтинентальную баллистическую ракету. 18 августа лидер парламентской фракции партии Свободная Корея Чон У Тхэк завил, что озвучивание лично президентом информации, которая носит стратегический характер, является неприемлемым. Он выразил разочарование нереалистичными понятиями президента по вопросам безопасности. Председатель временного комитета Народной партии Пак Чу Сон заявил, что даже американский президент Дональд Трамп не конкретизирует понятие «красной линии» в северокорейском вопросе. По его словам, в министерстве по делам воссоединения заявляют, что «красная линия» по сути таковой уже не является. Министр обороны РК Сон Ён Му заявил, что данное понятие является всего лишь внешнеполитическим средством выражения позиции. Кроме того, указывается, что открытое определение президентом «красной линии» терпимости фактически допускает отдельные провокации.

http://world.kbs.co.kr/russian/news/news_Po_detail.htm?lang=r&id=Po&No=49505&current_page=2
Размещение в РК американского тактического ядерного оружия будет означать фактическое признание СК ядерной державой. Об этом заявил в среду лидер парламентской фракции правящей Демократической партии Тобуро У Вон Сик. Он отметил, что, призывы к развёртыванию ядерного оружия идут на пользу лишь Пхеньяну. В результате Сеул лишится права требовать от Пхеньяна отказаться от ядерной программы. Более того, размещение в РК ядерного оружия усилит трения с Китаем и Россией, ускорит гонку вооружений в Северо-Восточной Азии, чем ещё больше дестабилизирует ситуацию на Корейском полуострове. Таким образом один из лидеров правящей партии РК прокомментировал заявление оппозиционной партии Свободная Корея о том, что она решила добиваться возврата на территорию страны американского ядерного арсенала, который был вывезен в 1991 году после подписания Югом и Севером декларации о безъядерном статусе Корейского полуострова. По мнению оппозиции, это необходимо для уравновешивания северокорейской ядерной угрозы.

На обсуждение, особенно Фариту

https://lenta.ru/columns/2017/08/14/chimerica_under_attack/

Удар по «Кимерике»: Почему Дональд Трамп должен применить силу против Пхеньяна.
...дежавю. Снова звучат заявления о диктаторе, несущем угрозу всему миру (теперь вместо Саддама Хусейна Ким Чен Ын), об иссякающем или уже иссякшем терпении, всерьез обсуждается война. Сравнение двух сюжетов, между которыми полтора десятилетия, полезно, потому что показывает и преемственность американской политики, и перемены, которые произошли.

Ким Чен Ын ведет себя намного провокационнее, чем Саддам Хусейн. Тот всего лишь морочил голову международным инспекторам, которые искали оружие массового уничтожения, и напускал туману, делая вид, что ему есть что скрывать. Скрывать, как выяснилось впоследствии, было нечего, а игра, призванная имитировать наличие возможностей возмездия (некоторые потом считали, что ее адресатом был прежде всего Иран) стоила Саддаму власти и жизни. Ким обладает потенциалом, который настойчиво демонстрирует и обещает применить. Его поведение в немалой степени определяется уроками Ирака и его незадачливого руководителя (позже их подтвердила Ливия) — уважают, мол, только перспективу разрушительного ответа, все остальное — лирика или обман.
Без сомнения, Ким тоже блефует, но если у иракского вождя козырей на руках не было, то у северокорейца кое-что имеется, а это повышает ставки. Ведь когда Тони Блэр с подачи американских коллег публично утверждал, что Хусейн якобы способен привести оружие массового уничтожения в состоянии боевой готовности за 45 минут, он, скорее всего, сам в это не верил. Сейчас же есть уверенность в способности Пхеньяна как-то ответить сразу, а чем дальше, тем ответ вероятнее. Что может стимулировать желание ударить по нему превентивно.

Поведение Соединенных Штатов, если отвлечься от экстравагантного стиля нынешнего главы государства, похоже на то, что имело место 15 лет назад. Идут дискуссии, высказываются сомнения и опасения, но в целом военно-политическая машина разворачивается к войне. А информационный фон способствует тому, чтобы в обществе и политическом классе возникло представление: силовые действия нужны, дабы избежать худшего. Позади важная грань — раньше обсуждали почти исключительно риски и негативные последствия, теперь говорят и о преимуществах, которые обещает успешная кампания. Следующая фаза, исходя из опыта: долг Америки — устранить угрозу миру, ну и так далее.

В эпоху Буша, правда, присутствовал компонент, которого нет сейчас, — идеологическое обоснование экспансии, концепция «распространения демократии». Трамп от этой идеи открещивался неоднократно и решительно. Однако не стоит забывать, что и Буш далеко не всегда был «крестоносцем свободы», его избирательная кампания 2000 года прошла под знаком резкой критики администрации Билла Клинтона за бездумный интервенционизм и глобализм, а сам он придерживался умеренно-прагматической консервативной позиции. Переломным стало 11 сентября, когда множество американцев погибли по воле каких-то людей невесть откуда. Это привело администрацию к выводу о том, что меры по обеспечению национальной безопасности США нужно принимать в мировом масштабе.

Нашлась и идеологическая упаковка — теория демократического мира, «демократии не воюют друг с другом». Буш говорил об этом публично: «Я верю в то, что демократия может обеспечить мир. И поэтому так сильно верю в то, что наш путь на Ближнем и Среднем Востоке — это распространение демократии». В таком духе высказывался и Билл Клинтон, но в 2000-е идея приобрела сугубо прикладной аспект — чем больше демократических государств, тем меньше непосредственных угроз Америке.

Это не значит, что у иракской войны не было других причин, в том числе нефтяных, регионально-геополитических и прочих. Хёрш, кстати, пишет о том, что в администрации Буша неоконсерваторы, наподобие Пола Вулфовица, соседствуют с жесткими реалистами Диком Чейни и Дональдом Рамсфельдом. Но так получилось, что они дополняют друг друга, а не вступают в конфликт, хотя мотивы могут не совпадать.
Дональд Трамп в демократический мир не верит, да и тема безопасности не является для него столь же определяющей, как для Буша, хотя президент об этом говорит. Однако и у него есть сверхзадача — перекройка мирового торгово-экономического ландшафта так, чтобы он приносил максимальную выгоду Соединенным Штатам. То, что в 2002 году Хёрш называл принципом «принимай или проваливай», говоря о навязывании другим странам определенных ценностей, остается в силе, но место ценностей заняли американские товары и бизнес-интересы. Трамп постоянно выступает в качестве наиболее высокопоставленного у себя в стране менеджера по продажам, который не просто рекламирует продукцию, но и обладает инструментами для перекраивания рынка в благоприятную сторону.

Понятно, почему в фокусе политики Буша оказался именно Ирак, не имевший ни малейшего отношения к терактам 11 сентября. Саддам дал повод для масштабного вмешательства в дела региона, который американское руководство считало ключевым с точки зрения обеспечения безопасности США. И поводом воспользовались.

Но столь же объяснимо, почему сейчас в центре внимания КНДР. Главный объект воздействия в битве Дональда Трампа за новое экономическое устройство мира — Китай, крупнейший бенефициар глобального развития конца ХХ — начала XXI века. Потрясение в Восточной Азии, каковым, само собой, станет военная акция против Пхеньяна, вероятнее всего, разрушит «Кимерику» (термин, придуманный экономическими историками Нилом Фергюсоном и Морицом Шулариком), экономико-политический симбиоз китайского производительного роста и американского финансового потребления, который во многом и составлял хребет предыдущей фазы глобализации. А это и есть миссия Трампа, как он ее себе формулирует, — сломать прежнюю логику и принудить Пекин к другим условиям. И снова — эксцентричный диктатор, не имеющий отношения к этим разбирательствам, дает повод для массированного вторжения в «подбрюшье» основного оппонента.

И Буш, и Трамп, каждый по-своему, внесли вклад в острую поляризацию американской политики, углубив расколы и в политическом истеблишменте, и в обществе. Это, однако, не помешало Конгрессу США проголосовать в 2002 году за войну в Ираке. Сейчас ситуация парадоксальная, но тем более показательная. Конгресс откровенно враждебен президенту, не исключает рассмотрения вопроса о его импичменте, принимает законы, ограничивающие его полномочия («Акт о противодействии противникам Америки посредством санкций»). Но дух этого законодательства в полной мере соответствует устремлениям Трампа — обеспечить американскому государству дополнительные инструменты давления на другие страны, чтобы более эффективно проводить в жизнь интересы, прежде всего коммерческие, Соединенных Штатов. Военная акция против Северной Кореи, хоть и вызывает вполне обоснованные разногласия и опасения, способна объединить большинство американских политиков — по разным, иногда, возможно, противоположным причинам. А весьма военизированное окружение Трампа — по количеству боевых генералов подле себя экс-магнат даст фору любому республиканскому лидеру до него — мыслит вполне практическими категориями военных операций.

Конечно, опыт Ирака — который ни у кого не повернется язык назвать удачным, а в основном он оценивается как катастрофический — не мог пройти бесследно. Однако политическая практика не только США, но и большинства стран доказывает, что любые исторические уроки имеют, во-первых, срок годности, во-вторых, свойство к смещению нюансов и интерпретаций. Действующие лица обладают удивительной способностью убеждать себя в том, что на сей раз получится лучше, чем давеча. К тому же надо принимать во внимание личные свойства Трампа и ситуацию, в которой он находится. В личном плане президент больше всего боится обвинений в том, что он «не отвечает за базар», то есть не в состоянии осуществить угрозу. А ситуация полного раздрая в Белом доме и американской политике толкает к желанию «взорвать ситуацию», резко сменив повестку дня и сплотив элиту в патриотическом порыве.

Предупреждение Майкла Хёрша 15-летней давности о том, что «забияки рано или поздно получают по рукам», актуальности не утратило. Но «рано или поздно» — это не сейчас, а большинство политиков, особенно в современном непредсказуемом мире, руководствуются сиюминутными задачами, им некогда задумываться «в долгую». И это значит, что Корейский полуостров, скорее всего, ждут катаклизмы.

(no subject)

«Раскручивающийся маховик противостояния КНДР с одной стороны, и США с союзниками с другой — одна из главных тем международной повестки дня. Создается впечатление, что мы входим в некую критическую фазу многолетнего «ядерного кризиса» вокруг КНДР. Однако главная причина сложившейся ситуации — не некая имманентная неуступчивость или недоговороспособность Пхеньяна, а американская модель поведения в отношении КНДР, которая не оставляет Пхеньяну иного выбора, кроме как сделать ставку на ракетно-ядерный потенциал и не отступать первым ни на шаг. Весь предшествующий опыт только убеждает Пхеньян в его правоте.»

Хрусталев В.  Маховик противостояния между КНДР и США. //РСМД. 16 августа 2017 г.

(no subject)

Северная Корея меняет пути поставок полезных ископаемых в другие государства: вместо Китая экспорт из КНДР теперь идет в страны Юго-Восточной Азии. Причина перемен в запрете на импорт, который ввел Пекин. За последние полгода Пхеньян заработал на экспорте угля и железной руды около $270 млн. Такие данные содержатся в отчете, составленном экспертами для комитета Совета Безопасности ООН по санкциями в отношении КНДР. С содержанием документа ознакомилось японское информационное агентство Kyodo.
В докладе также отмечается «ослабевание мер, направленных на ликвидацию оружия массового уничтожения». Сложилась ситуация, при которой источники финансирования ядерной программы Пхеньяна заблокировать сложно.

Совбез проголосовал за новые санкции против Пхеньяна 5 августа, резолюция запрещает странам-членам импортировать ресурсы, включая уголь и железную руду, из Северной Кореи. Под удар также попали совместные предприятия с этим государством: запрещается не только создавать новые, но и разрешать КНДР увеличивать число рабочих на уже существующих. Китай, основной торговый партнер Северной Кореи, ввел ограничения на поставки из КНДР с 15 августа.П
о оценкам Госдепа США, санкции могут сократить прибыль КНДР от экспорта на $1 млрд. Но в конце июля Центральный банк Южной Кореи оценил, что в прошлом году, несмотря на действие ранее введенных санкций, ВВП Северной Кореи вырос на 3,5%, это самый большой показатель за прошедшие 17 лет. Рост обеспечили горнодобывающая и тяжелая промышленность, а также электроэнергетика. Вырос и объем экспорта: по оценкам Сеула, он составил $28,2 млн. Пхеньян официальную статистику не публикует.

http://www.rbc.ru/politics/21/08/2017/599a783d9a79475423e56e4f?from=main

(no subject)

http://navlasov.livejournal.com/96481.html

Время от времени в комментариях к моим записям появляются люди, заявляющие о том, что история - это не наука. Желают ли эти товарищи просто заняться троллингом или испытывают прилив дофамина от демонстрации собственного невежества, я не знаю. Спорить с каждым из них конкретно нет никакого смысла. Но я все же сформулирую ряд тезисов, чтобы закрыть вопрос раз и навсегда.

1. История не является наукой в том смысле, который вкладывается в английское слово "science". Она отличается от подразумеваемых под этим термином естественных наук в силу особенностей объекта своего исследования - человеческого общества. Однако наукой в том смысле, который вкладывается в это слово в русском языке, она, безусловно, является.

2. Наука - это область человеческой деятельности, направленная на выработку и систематизацию объективных знаний о действительности. У истории есть свой предмет - прошлое человеческого общества. Это прошлое носит объективный характер (оно действительно было), принципиально познаваемо и поддается реконструкции.

В исторической науке существует достаточно развитая методология, которая позволяет исследовать прошлое и делать обоснованные выводы. Эта методология отвечает критериям научной объективности не в меньшей степени, чем та, которой пользуются, например, палеонтологи. Историки стремятся восстановить максимально точную картину событий и процессов прошлого; то, что при этом допускаются ошибки и возникают споры - нормальный процесс, характерный для абсолютно любой науки, хоть естественной, хоть гуманитарной.

3. Все утверждения о том, что история не является наукой, основаны, как правило, на трех аргументах:
- историю то и дело переписывают;
- история не позволяет сформулировать законы, обладающие предсказательной силой;
- история не приносит никакой пользы.

Что касается "переписывания истории", то здесь надо различать два аспекта: споры самих историков и воздействие посторонних сил. Как я уже сказал, смена парадигм, споры между сторонниками различных концепций, ошибки и заблуждения характерны для любой науки, это совершенно нормальный путь развития. Что касается широко распространенного переписывания истории в политических целях, то оно ровным счетом ничего не говорит о ее научности или ненаучности. Естественные науки тоже сплошь и рядом использовали (и продолжают использовать) в целях, далеких от научного познания. Взять хотя бы сагу (по сей день далекую от завершения) с преподаванием теории эволюции в школах. А в том, что люди, управляющие обществом, стремятся воздействовать в первую очередь на общественную науку, нет ничего удивительного.

О законах и прогнозировании. То, что в истории нет "железных" законов и она не позволяет в точности предсказать будущее, объясняется, опять же, спецификой объекта исследования. Это - не живая или неживая природа, а человеческое общество, состоящее из мыслящих (в большей или меньшей степени) индивидов. Траекторию камушка предсказать несколько проще, чем траекторию человека. Поэтому историки говорят о закономерностях и стремятся их с переменным успехом обнаружить.

Теперь о пользе. Начнем с того, что от изучения загадки происхождения Вселенной, повадок редкого вида африканских птиц или строения скелета динозавров обывателю, сидящему перед телевизором с банкой пива, тоже нет никакой непосредственной пользы. Польза же для общества от изучения истории существует, и притом немалая; без изучения прошлого человеческого общества гораздо труднее понять его настоящее. Много ли поймет в современном арабо-израильском конфликте человек, не знающий историю Палестины? История - это в определенном смысле опыт человечества; не учитывая его, мы обречены наступать на одни и те же грабли. То, что уроки истории сплошь и рядом не учитываются - проблема не исторической науки как таковой, а тех, кто не желает у нее учиться.