October 2nd, 2003

Продолжение разговора о партизанах

Сегодня наша семинарская группа выбирала себе тему для презентации. Дело в том, что помимо курсов в качестве проверки понимания темы каждый коллектив должен подготовить получасовое выступление по той или иной проблеме. Пока нам велели назвать три, из которых на будущей неделе будет отобрана финальная. Наш выбор состоял из «терроризма», «мифов и легенд глобализации» и «как нам реорганизовать управление», в связи с чем почти всю ночь я дописывал «Семь способов выкурить партизан из леса». Как правило, совершенно негуманные с точки зрения принятых сейчас норм.
· «Выселить всех» - то, что нередко делал императорский Рим, когда все население проблемного региона перемещалось и затем расселялось не в одном месте, а дисперсно и в дружественнном режиму окружении с тем, чтобы они не могли собираться больше трех, не могли говорить на родном языке и постепенно растворились бы среди не притесняющих их соседей.. Собственно, с некоторыми оговорками его применяло и советское правительство, переселяя пробемные народы, которые оно считало потенциальным рассадником шпионов и партизан.
· «Спалить все на фиг и залить бетоном» Немецкий способ от зондеркоманд, печально знакомый нам по Белоруссии и сводящийся к геноциду нецивилизованного противника Сюда же – тактика американцев во Вьетнаме , которые вообще уничтожали врага вместе с его природной средой (напалм и в особенности диоксин – agent orange).
· «Десять за одного» Английский способ, примененный ими в период англо-бурской войны, когда впервые изобрели концентрационные лагеря для гражданского населения. Скрупулезные британцы переписывали всех обитателей того или иного региона включая женщин и детей, после чего было широко обьявлено, что за каждого убитого там солдата армии Ее Величества будут убиты первые 10 заложников из списка вне зависимости от пола и возраста, за офицера – 100, за генерала – тысяча... партизанская война прекратилась достаточно быстро. Работает тогда, когда представление партизан о ценности жизни примерно эквивалентно твоему.
· «Уморить без поддержки» Боливийский метод, благодаря которому, вроде бы, поймали Че Гевару. Вначале мы внимательно наблюдаем из кустов вокруг деревни, из каких домов им носят еду, а потом внезапно берем всех сочувствующих и по сути блокируем их каналы связи и снабжения. Меж тем никакие партизаны\ террористы не могут выжить (не то что воевать) на локализованном театре. В результате проглолодавшиеся борцы за свободу начинают грабить местное население, которое или само поднимает их на вилы, или выдает властям. Естественно, способ рассчитан на регионы, где в отличие от трех способов выше поддержка населением партизан не такая всеобщая.
· «Изменить среду». Цель здесь та же самая – лишить партизан поддержки местных, но упор делается на пряник вместо кнута. Взорванный в собственой спальне Кубе был так опасен именно тем, что в отличие от упертых арийцев он пытался грамотно работать с населением, открывая больницы и школы. Сюда же –работа с ПР, превращающим паризан в разбойников и своего рода «вьетнамизация», при которой за партизанами гоняются в основном лоялисты из местных, каковые, кстати, становятся более частой мишенью, чем ты.
· «Окружить лес и запустить своих партизан». Это делали немцы (ягдкоманды), это сейчас пытаемся делать мы в Чечне. Воюет не регулярная армия, а мобильные группы, подготовленные не хуже партизан но гораздо лучше оснащенные технически, в с учетом достижений современной науки еще и информационно. Естественно, неспецподготовленная часть армии блокирует лес. Метод хорошо работает, когда лес партизан является относительно занкомым ландшафтом для спецназа (то есть, джунгли не для зеленых беретов а для тигреро).
· «Пусть они сами...» чисто дипломатический способ решения проблемы, будь то частичные уступки или натравливание разных групп партизан друг на друга.

конечно, как я сам писал выше, террористы не партизаны, но методы выигрывания малой войны в любом случа ЗНАТЬ НАДО.

для специалистов по этике, или о том, когда и как вторгаться

2.10
Сегодняшняя лекция тоже стоит подробного рассмотрения. Читал ее еще один советский представитель – Рубен Азизян, тот самый, через которого меня лоббировали и , как выяснилось, окончивший МГИМО в один год с Николаем. Она была посвящена вопросу «междунардной этики», хотя основной темой и лекции, и обсуждения было скорее «что такое суверенитет и до какой степени его можно нарушать». Нашт преподаватели воистину демонстрируют марку старой советской научной школы, а я уже обращаю внимание на то, насколько все то, что я пока слышу, отличается от, скажем так, ожидаемого. Признаюсь, я думал попасть на «интенсивный курс по перековке» вроде тех, которые устраивало правительство РК для своих диаспор, а тут , пожалуй, серьезная контора с хорошими перспективами для дальнейшего сотрудничества. Так что будем блистать, одновременно подчеркивая, что в ЦКИ ИДВ я самый молодой, наименее опытный и вообще тот самый «меньшой брат» отправленный на разведку.
Итак, этика. Какими бы циниками бы не были, мы все равно верим в некоторые понятия добра и зла, проявляющиеся и в международных отношениях и в оправдании наших действий. Конечно, каждый раз, когда мы обосновываем нечто, во внимание принимаютмя три фактора: законность, моральность и практическая необходимость, причем те, кто ставят во главу угла тот или иной подход из трех, часто говорят на разных языках. Кроме того, как сказал Киссинджер, если Запад живет уже по нормам 21-го века, некоторые страны Востока еще в 19-м.
Нормы, однако, есть и описаны лектором как «рекомендованные и ожидаемые правила поведения». Ясно, что их создание сложный процесс, состоящий из многих источников и тенденций, и что со временем эти нормы\правила меняются. Из них же вытекает и международное право как инструмент принуждения по этим правилам действовать. Но поскольку эффективной системы enforcement-а на надгосударственном уровне еще нет, это право и представления о справедливости больше являются моральными нормами, принимамыми скорее добровольно.
Затем мы определяли понятие суверенитета, разбирали различные его академические и юридические трактовки и то, что он не обязательно государственный.С иронией упомянули цитату из Сороса о том, что сейчас есть два типа суверенитетов – американский, который перебивает все международные договоренности и суверенитеты прочих, и все остальные.
Собственно, далее речь пошла как раз о том, как, когда и насколько оправданно этот суверенитет нарушать или ограничивать (это, например, происходит при любом вступении в международную организацию, диктующую тебе что делать в ***). Ведь даже слово «интервенция» воспринимается как более широкое понятие, чем высадка десанта.
Как говорил Бутрос Гали, суверенитет государства не абсолютен и его действия не должны служить угрозой миру или международной безопасности. В определение угрозы входит внешняя агрессия, подавление законного освободительного движения и массовые нарушения прав человека. Кроме этого, все мирные варианты решения проблемы дб исчерпаны, а власть данной страны не мочь или не желать решения проблемы. Естественно, мера применения силы должна быть адекватна проблеме и прекратиться как только ей будет положен конец. Интересно, что отдельным пунктом прилагалось бездействие или неспособность ООН – предполагалось, что когда международная бюрокартия раскачивается с трудом, сильный сосед может действовать сам если это получится быстрее а проблема стоит того. Мы помним как протестовали против интервенции в Ирак или Косово, но мало знаем как просили об интервенции в Либерию или Руанду.
И потому весьма позабавило описание критерия приемлемости военной интервенции СШАот Клинтона(и не только). А) должно быть явное для всех моральное оправдание(о! Как тут важна роль освещения проблемы в СМИ); б) регион должен представлять стратегический интерес для Америки (цинично, но факт); в) выгода от наших действий не должна превышать затраты или вести к неожиданным потерям либо перерастанию конфликта в ядерную войну(иными словами, чтоб нашим за это потом ничего не было).
На лекции я задал только один уточняющий вопрос - как в рамках такой системы определяется «законное» национально-освободительное движение (то есть, как провести грань меж мятежниками и борцами за свободу?). Ответ был прост – когда об этом заговорили впервые, ввиду имелось антиколониальное движение, и законным признавалось все, что вписывалось в этот паттерн (кстати, чеченцы пытаются представлять себя именно угнетеным колониальным нацменьшинством). Сейчас же предпочитают поддерживать ту власть, которая существует.
То, что я не спросил, ибо тема сложная: а где тот набор преступлений, после которого всем становится ясно, что перед нами Главный гад? Ведь, если присмотреться, большинство правил указывают не на то, что делать надо, а, в первую очередь определяют что делать никак нельзя – начиная с десяти заповедей.
На семинаре эту тему развили: почему Саддама наказали, а Пол Пота фактически амнистировали, хотя у него крови на руках, пожалуй, более всего? Отчего, ругая Ирак, мы забыли про Зимбабве, где сейчас происходит тихий геноцид белого населения? Не является ли этика чистой отмазкой для соблюдения национальных интересов? Отвечали забавно – мода карать диктаторов вне зависимости от их приверженности появилась после Холодной войны и лозунга ее времени «сукин сын, но наш»; уровень проблемы во многом определяется тем, насколько именно мы о ней знаем, а многие СМИ просто не посылают журналистов туда, где их точно сьедят и потом придется платить страховку.
Упоминали и высасывание суверенитета междунардными организациями и связанные с этим противоречия. К примеру, США отказались от участия в деятельности международного уголовного суда под предлогом того, что в этом случае американцев будут судить по «неправильным» местным законам, которые европейские страны пытаются всем навязать (гусары, ни слова о зеркале!). Или – интерсный пример из Фиджи. Там международная организация потребовала привести в международное соответствие стандарты порта угрожая переключить грузопоток, но проблема в том, что комплекс работ может потребовать крайнего напряжения экономики.