Makkawity (makkawity) wrote,
Makkawity
makkawity

Categories:

еще не конец пятой главы

Модернизация и ее понимание при военных
В работах западных политологов модернизация рассматривается как комплексное понятие, содержащее три аспекта: экономический (переход от аграрного общества к индустриальному), политический (становление автономного по отношению к государству гражданского общества) и социальный (автономность человека в обществе) . Глобализация как формирование целостной системы мира, объединенной единой экономической, социокультурной и политической системой, рассматривается как ее прямое продолжение.
В правление Пака активно применяемый режимом термин «модернизация» означал форсированное развитие общества и в экономической, и в социальной сфере. И хотя формально Пак Чжон Хи отождествлял уровень модернизации общества с уровнем демократии в нем, он делал это с учетом того, что демократия должна была быть поставлена на здоровую корейскую основу, а модернизация предполагала привнесение западной технологии и культуры при сохранении неизменными традиционной морали и общественных структур.
Правильно соблюсти сочетание старого и нового было очень сложно. С конфуцианской точки зрения и коммунизм, и капитализм являются аморальными учениями, порожденными промышленной революцией, ставящими личную выгоду «мелких людей» выше достойных целей благородного мужа . Поэтому проповедовавший разумную модернизацию средний путь «тондо соги» - «восточный путь, западная техника» - оказался под перекрестным огнем со стороны как ультратрадиционалистов, так и сторонников безоговорочной вестернизации.
К тому же, если западная модернизация есть процесс индустриализации и демократизации, то модернизация, примененная в Корее, была индустриализацией в сочетании с укреплением японского колониального порядка. Не забудем, что большая часть серьезных подвижек в этом направлении (насильственное открытие страны, реформы года Кабо, насаждение более современной японской структуры после аннексии и даже эпоха «культурной политики», когда в массы пытались внедрить культуру модернизации как японскую культуру) были так или иначе связаны с японцами .
В книге «Государство, революция и я» Пак Чжон Хи подчеркивал, что «ведущими принципами нового общества должны стать лозунги «Национализм прежде всего» и «Экономика прежде всего». А один из его политологов Чха Ги Бэк заявлял, что «трудно ожидать быстрой индустриализации без воспитания в народе чувства национальной самобытности» .
Взяв за основу распространенную в то время в Европе «теорию модернизации», идеологи Пака развивали ее так: для Кореи модернизация, в первую очередь, означает индустриализацию, наиболее благоприятные условия для которой может создать только сильное политическое руководство. На организованных ими конференциях активно пропагандировалась идея о том, что в связи с модернизацией в развивающихся странах возник новый вариант национализма, не цепляющийся за отжившие элементы традиции. По словам Пака, «несмотря на то, что в последнее время во всем мире нашу страну называют примером развивающегося государства, благодаря развитию экономики, без самообновления довольно сложно предсказывать более весомые результаты… Необходимо сместить акценты с простого наследования благих дел предшественников на творческое восприятие завтра» .
Политическая модернизация, таким образом, опиралась на конфуцианскую основу, и когда сейчас в Корее говорят о модернизации, обычно имеют в виду не социальные подвижки, а исключительно развитие экономики и научно-технический прогресс. Условиями для модернизации общества почитаются дееспособная власть, обладающая рационализмом и широтой мышления, воспитание новых кадров и политическая модернизация как модернизация властных отношений, нацеленная на внедрение либеральной демократии и построение гражданского общества.
1970-е гг. Пак объявлял «десятилетием духовной революции», задачей которого являлось «равное распределение плодов модернизации» , но куда более значительную роль в претворении в жизнь государственной идеологии сыграло тогда «Движение за новую деревню» («Сэмаыль ундон»).
Изначально Движение было направлено на то, чтобы преодолеть социально-экономический дисбаланс, который после успешно проведенной индустриализации стал ощущаться особенно четко. Но по совокупности влияния на общество его можно сравнить не только с коллективизацией в том виде, в каком она была задумана Лениным, но и с культурной революцией как комплексом мер, направленных на переделку общественного сознания и формирование новой трудовой этики, построенной на таких понятиях, как верность, усердие, опора на собственные силы и сотрудничество.
Официальная пресса РК того времени характеризовала движение как воплощенную в конкретные действия политическую философию режима Пака. Следует помнить, что корейское слово «маыль» может быть переведено не только как «деревня», но и как «родной дом», или «малая родина» - низовая ячейка общества, преобразовать которую в конструктивный элемент системы и было главной целью Пака, который называл «Сэмаыль ундон» «духовным революционным движением, чудодейственным средством, направленным на искоренение праздности и благодушия, процветавших в условиях экономической цивилизации, и уничтожение расточительства, распространившегося в годы экономического роста» . Его следствием должны были стать «перемены в образе мыслей и политической ориентации граждан, особенно интеллигенции, которой стоит отказаться от систематического неприятия авторитета власти» .
К середине 1970-х гг. на фоне нефтяного кризиса 1973 г. движение превратилось в новый вид социальной организации и стало универсальным средством мобилизации народа для решения общегосударственных задач. С 1974 г. движение распространили на вооруженные силы и городское население, и специальный курс с зачетами по нему ввели в школах и университетах . Пропаганда движения не уступала пропаганде сталинской коллективизации, вплоть до специально распространяемых по стране песен. Даже Хан Ён У в своем учебнике указывает, что с точки зрения развития государства «Движение за новую деревню» выполняло ту же функцию, что и северокорейское «движение Чхоллима».
Изначально Пак планировал опираться на традиционную деревенскую культуру коллективизма, однако затем пришло решение заменить обычных сельских старост специально подготовленными руководителями из неместных. В Сувоне для таких кадров построили специальный центр, где будущие лидеры в обстановке полной изоляции занимались «самокритикой» и улучшением «нравственной и физической подготовки», - интересная комбинация европейской системы тренингового центра и северокорейских методов индоктринации.
Для развития деревенской «общинной демократии» правительство повышало роль «соседских групп» (пан) – как в качестве основ корпоративного общества, так и для внедрения системы круговой поруки по традиционному/северокорейскому образцу. С этой целью в июле 1976 г. власти провели организационную перестройку, уменьшив численный состав группы с 40 до 15 семей.
Одновременно с «Движением за новую деревню» стартовала менее известная правительственная программа «Движение за новый дух» («Сэ маым ундон»), разработкой и реализацией которой занималась Пак Кын Хе, дочь Пак Чжон Хи. Программа предполагала популяризацию таких традиционных конфуцианских ценностей, как повиновение монарху, сыновняя почтительность, необходимость образования и т. п. В рамках этой программы правительство финансировало публикацию заказных работ по данной тематике, организацию крупномасштабных публичных акций и прочих мер по индоктринации простого населения.
По данным опроса министерства культуры РК от 1978 г., 96,1 % опрошенных оценили развитие страны за последние 10 лет как великое, причем 54,7 % из них приписали это деятельности «Движения за новую деревню». 94,5 % заявили, что станут жить еще лучше, если вся страна будет успешно развиваться .
Флаги движения до сих пор развеваются над страной, но после смерти Пака оно стало источником махинаций и средством личной наживы для руководивших им родственников Чон Ду Хвана, утратив функцию активной переделки деревни и совершенствования морального облика нации.

Модернизация как идеология реформ: глобализация и строительство Новой Кореи при Ким Ён Саме

Как в российской, так и в зарубежной историографии деятельность Ким Ён Сама оценивается по-разному, особенно – в сравнении с Ким Дэ Чжуном. Некоторые авторы, в том числе и И. В. Толстокулаков, считают, что его заслуги в развитии демократизации больше, чем у последующих президентов РК, и что негативное отношение к нему во многом спровоцировано пришедшимся на последние годы его правления финансовым кризисом. Представляется, что такая трактовка спорна. Отдавая должное деятельности Ким Ён Сама в сфере разрушения старой традиции, благодаря которой возвращение к правлению военных стало невозможным, мы должны не упускать из виду и то, что при создании новой структуры он предпочитал делам слова.
Перед выборами 1992 г. Ким Ён Сам обещал «золотой век демократии» . Активное желание перемен в среде избирателей позволило ему взять достаточно резвый старт, однако в первую очередь надо было гарантировать незыблемость нового порядка и разорвать связи с теми, кто привел его к власти, дабы показать, что он является не наследником старого, а зачинателем нового.
В феврале 1993 г. Ким Ён Сам провозгласил два лозунга: «Новой Кореи» («Син хангук чханджо»), целью которого было создание новой административной системы, и «Исправления корейской болезни».
Доктрина «новой Кореи» сводилась к созданию в стране политического режима, основанного на идеалах либеральной демократии и рыночной экономики, и была закреплена даже в новом названии правящей партии, но ключевые проблемы построения либерализма в условиях традиционного общества в ней не освещались. Зато, невзирая на обещание «широчайших административных реформ», была разработана теория о непрерывной реформе, согласно которой демократизация должна была последовательно развиваться по мере вызревания условий для нее .
Второй ключевой термин, введенный Ким Ён Самом в то же время – «корейская болезнь» - обозначал «аморальность и несостоятельность общества, проявившиеся как результат ошибочного курса авторитарного режима». Ким Ён Сам представлял эту «болезнь» как комплекс социально-психологических проблем, куда входили тенденция к ослаблению трудолюбия и предприимчивости корейского народа; сохранение в обществе социального неравенства, коррупции и застоя; общественная конфронтация как преобладание узких личных амбиций; социальный пессимизм, в результате которого пораженческие настроения возобладали над уверенностью нации в своем будущем .
Программа действий по преодолению этой «болезни» была полна трескучих фраз наподобие «Открытие новой эры национальной истории, эры мужества и надежды, отказа от летаргического сна и разочарований» , но не содержала ничего конкретного, особенно ответов на вопрос «как именно все вышеописанное должно быть сделано» .
И. А. Толстокулаков, который относится к Ким Ён Саму с большей теплотой, чем я, считает, что концепция Син хангук включала в себя ряд конкретных идей, являлась попыткой синтеза корейских ценностей и европейских представлений о демократии и была единственной относительно четко сформулированной программой. Однако, невзирая на достаточно жесткие тактические шаги вроде перестройки органов безопасности или запрета на участие военных в политической жизни (часто внезапные и подготовленные тайно), Ким Ён Сам не стремился особенно выйти за рамки традиционной политической культуры .
Наследие конфуцианской политической культуры проявлялось и в том, что политические изменения были позиционированы как этическое «исправление ошибок прошлого», в рамках которого самые проблемные моменты национальной истории были подвергнуты пересмотру. Понятно, что авторитарное прошлое тоже оказалось ошибкой, и почти все лица, которые как-то были связаны с данной эпохой южнокорейской истории, были уволены .
Кроме того, демократическая трансформация привела к тому, что гражданское сознание народа стало расти быстрее, и социальная демагогия Ким Ён Сама его уже не удовлетворяла: идея новой Кореи оказалась лишенной опоры на новые отношения. Возможно, из-за этого в программе Кима появился новый лозунг. Еще будучи кандидатом в президенты, Ким Ён Сам озвучил идею о включении РК в глобальные международные процессы и усилении международной роли корейского государства. В декабре 1994 г. появился термин «глобализация» (кор. сегехва), под которой, учитывая корейское прочтение этого понятия, можно понимать как дальнейшую интеграцию страны в мир, так и стремление «сделать все как у взрослых» .
Шесть основных задач глобализации по Ким Ён Саму включали обеспечение эффективности государственной службы, введение полноправной местной автономии, усиление состязательности в экономике, увеличение стабильности и обеспечение высокого качества жизни, глобализацию дипломатии и прогресс в межкорейских отношениях .
Однако достигнуть удалось не всего. Хотя институциональная часть реформ была в целом проведена, авторы книги «Korean Public Administration» отмечали, что у Ким Ён Сама не было четко сформулировано, чего он хочет достичь своими реформами, и как он будет это делать . По их мнению, президенту следовало больше заниматься качеством реформ и ускорением их внедрения, создавая специальные контролирующие подразделения или более внимательно прислушиваясь к нуждам народа.
Рейтинг Ким Ён Сама оставался высоким вплоть до последнего года его президентских полномочий, однако представляется, что подобное доверие народа было связано с его популистской деятельностью, а хвалебные отзывы ряда ученых, умиленных темпами трансформации авторитарного строя, были вызваны тем, что Ким Ён Саму был предоставлен своего рода повышенный кредит доверия, и на многие элементы его программы смотрели через розовые очки. Общественная поддержка его политики снизилась только после того, когда в финансовых скандалах оказались замешанными его ближайшие родственники и сподвижники .

Идеи Ким Дэ Чжуна и их воплощение

По мнению И. А. Толстокулакова, Ким Дэ Чжун не представлял избирателям концептуальную программу своих действий . Однако его политическая доктрина была хорошо известна узкому кругу специалистов еще с того времени, когда в начале 1980-х, отбывая наказание в одиночной камере тюрьмы г. Чонджу, он писал пространные письма семье, излагая в них свое видение ХХI века . Впоследствии эти письма были изданы, а восемь основных отличий будущего столетия, описанные им в письме № 13, были широко растиражированы и представлены его официальными «летописцами» как философская основа мировоззрения новой эпохи .
Ким Дэ Чжун формировался как сторонник либеральной классической политэкономии Адама Смита и критик централизации крупного капитала в лице чэболь. Он был сторонником восстановления истинных функций рынка и гармонизации взаимоотношений между трудом и капиталом «по шведскому типу». Известно и его давнее стремление сломать «систему региональных бастионов».
Таким образом, приверженность Ким Дэ Чжуна идеям глобализации была продемонстрирована задолго до применения этого термина Ким Ён Самом. Действуя с данной точки зрения, Ким Дэ Чжун стремился быть политиком, ориентированным на Запад более чем на Восток, и еще в 1997 г. писал о том, что «теория особых азиатских ценностей есть не что иное, как миф, выдвинутый противниками процесса модернизации азиатских стран» .
Этот подход вызвал достаточно нервную реакцию у лидеров азиатских стран на встрече глав 25 государств Европы и Азии в Лондоне весной 1998 г. , где Ким заявил, что кризис 1997 г. во многом был вызван «движением за азиатские ценности», призывавшим жертвовать демократией ради экономического прогресса. Но демократия не должна быть принесена в жертву экономическому развитию, и он намерен модернизировать корейскую экономическую структуру в сторону большей прозрачности и дружественности по отношению к иностранцам.
Стремясь мобилизовать массы на фоне чрезвычайных обстоятельств «эры МВФ», Ким Дэ Чжун воспользовался старым рецептом, инициировав так называемое «Движение за возрождение нации» . «Возрождение» включало в себя развернутый план перестройки, который должен был осуществляться по нескольким направлениям. В сфере управления планировался переход от авторитарной власти к администрации, которая допускает двухстороннюю связь между правительством и народом. Иерархические структуры должны были быть уничтожены, а морально устаревшие элементы системы - реформированы в сторону большего развития конкуренции и участия рядовых членов в принятии решений.
В сфере экономики заявлялись сокращение вмешательства государства в экономику, а главной целью было реформировать ее так, чтобы корейская продукция стала конкурентоспособной во всем мире. Фирмы, чья продукция не отвечает мировым стандартам, надлежало ликвидировать или реорганизовать, вне зависимости от их размера и предыдущих достижений. Необходимо создать новую культуру менеджмента, построенную не на политике протекционизма, а на использовании пронизавшей весь мир системы международных связей.
В идеологической сфере основной задачей назывался переход от узкого и «морально устаревшего» национализма, построенного на ксенофобии, к ценностям эпохи глобализации, что должно создать более благоприятный образ Кореи в сознании иностранцев. Более того, культурная индустрия должна была стать стратегическим сектором экономики, оттеснив тяжелую промышленность.
Планировалось реорганизовать существующую систему школьного образования, дабы превратить Корею в общество, построенное на знании и развитии индивидуальных талантов.
Кое-что из этого было сделано, - например, резко усилилась активность гражданских групп, особенно – защитников прав женщин. Однако в отличие от аналогичного движения при Пак Чжон Хи, «Движение за возрождение нации от Ким Дэ Чжуна» не получило столь широкого распространения. Во-первых, государственная машина к этому времени была уже иной, а во-вторых, продиктованная необходимостью выхода из последствий финансового кризиса мобилизация нации казалась необходимой и без подталкивания сверху. Впрочем, под влиянием глобализации ментальность народа несколько изменилась, и постоянно жертвовать хорошим сегодня ради лучшего завтра он уже не собирался. Как только кризис миновал, люди вернулись к привычным моделям поведения.
Понятно, что разница между обещанным и достигнутым присутствовала и в правление Ким Дэ Чжуна, однако в отличие Ким Ён Сама и Ро Му Хёна, Ким Дэ Чжун пришел к власти на волне чрезвычайных обстоятельств, связанных с финансовым кризисом 1997 г., и при оценке его преобразований несоответствие ряда его предвыборных лозунгов его деятельности на посту президента было легко объяснить этим форс-мажором. Успехи Ким Дэ Чжуна на ниве перестройки аппарата в основном сводились к борьбе с коррупцией и вынужденному открытию общества, в том числе к форсированной перестройке системы менеджмента финансово-промышленных групп. Но Ким Дэ Чжуну удалось выполнить обещание, данное им в 1997 г.: «Мы полностью восстановим международное доверие к концу 1999 г., а в 2000 г. уже приблизимся к статусу развитой страны» .
Некоторые проблемы начались после 2000 г., когда последствия кризиса были преодолены. Ким Дэ Чжун попытался развить успех, и его правящая партия была переименована в Демократическую Партию Нового Тысячелетия, но ее программа на будущее оказалась достаточно аморфной, построенной на идеях реформизма, интеграции и согласия, призванных привести к построению «здорового и счастливого общества и государства, центральное место в котором будет принадлежать среднему классу» . В это же время стали очевидными неудачные итоги ряда социальных программ, в первую очередь – программы медицинского страхования, где неверные решения правительства были усилены неконструктивной позицией оппозиции, мешавшей власти принять сбалансированные решения и подвергавшей обструкции любую инициативу властей.
Отчасти из-за этого, отчасти из-за преклонного возраста и авторитарных манер Ким Дэ Чжуна, любую критику в адрес своей администрации он стал воспринимать как проявление противодействия антиреформаторов, на которое стали списываться все неудачи в области экономической либерализации , включая и те, которые возникли благодаря его собственным ошибкам. В конце правления Кима его рейтинг был невысоким, хотя его критики не всегда могли привести веские причины своей нелюбви к нему .
Пытаясь объяснить это явление, М. Брин считает, что дело в следующем: «Демократические президенты не сумели соответствовать тому уровню ожиданий, который был установлен более чем недемократическим президентом». Призрак Пак Чжон Хи и его достижений витает над страной, и корейцы предпочитают не задумываться о том, что тогда его правление не было строго ограничено пятью годами, и он отдавал приказы вместо того, чтобы уговаривать, как это приходится делать сегодня. Каждый новый президент выступает с большим пакетом программных обещаний, в который входят, как минимум, реструктуризация системы и искоренение коррупции, но никто из них еще не пытался вести себя как Черчилль, который, придя к власти, честно сказал, что не обещает ничего кроме пота и слёз.

Концепции Ро Му Хёна – продолжение реформ или возвращение к популизму?

Возвышение нового президента и обстоятельства, приведшие его к власти, заставили многих думать, что если Ким Ён Сам был демократом на словах, а популистом на деле, а Ким Дэ Чжун – демократом по целям, но традиционалистом по методам их достижения и способам руководства, то в 2002 г. к власти, наконец, пришел человек новой формации, от которого стоит ждать последовательного курса на демократизацию. На такие мысли наводили многие элементы его поведения. Ро Му Хён не раз вел себя, как Горбачев в начале своей карьеры, делая, например, внезапные остановки на пути следования своего кортежа и выходя в народ .
Однако последующие события привели к дискуссии о том, является ли президент Ро продолжателем дела Ким Дэ Чжуна или новым вариантом Ким Ён Сама. Согласно одной версии, Ро Му Хён сначала хотел ввести в бюрократию рационализм и логику, однако, став президентом, он вынужден подчиняться объективным законам, по которым устроена корейская власть. По мнению иных респондентов, Ро с самого начала был популистом, попавшим во власть относительно случайно, не имеющим позитивной программы и занятым в основном разрушением традиции.
Взяв власть, Ро должен был выбирать из двух стратегических вариантов. Первый заключался в том, чтобы, «объявив перемирие» и продемонстрировав отказ от традиционной тактики сведения политических счетов, исподволь готовить фундамент для изменения общественной ментальности, используя фактор времени, задействовав средства массовой информации, перестройку системы образования и пропаганду «нового политического мышления». Второй предполагал форсированное введение модернизации за счет массированного применения административного ресурса и чисток государственного аппарата.
Первый год своего президентства Ро работал с враждебным ему парламентом, находившимся в оппозиции еще Ким Дэ Чжуну и даже объявившим ему импичмент, и потому был несколько осторожен, проявляя элементы как первого (лозунг «демократии участия»), так и второго (сведение счетов с корпорацией «Хёндэ») пути. Однако после того как в новом парламенте оказалось много его сторонников, президент почувствовал свою силу и сделал очевидный выбор в пользу желания достигнуть максимума перемен за отведенные ему годы президентства.
Вопрос о наличии у Ро позитивной программы всплыл с новой силой – на пути его преобразований не было никаких формальных преград, однако вместо целостного курса миру был явлен сбор пожеланий масс в рамках «правительства широкого участия», по сути, означающий «Предлагайте ваши идеи, а я буду воплощать их в жизнь» .
Элементы подобной тактики можно было проследить даже во внешней политике страны, когда перед визитом Ро Му Хёна в Россию в сентябре 2004 г. находящиеся в Москве южнокорейские дипломаты и журналисты начали проводить активный опрос в российских научных кругах, занимающихся Кореей, задавая такие вопросы: «Что должно входить в программу визита?», «Что следовало бы обсудить?» и т. п.
Пока ясно видно только подчеркнутое желание ориентироваться на Запад и делать все как там. Даже инаугурация президента прошла не под корейскую мелодию, а под «О Соле мио», что достаточно сильно резануло по сердцу традиционалистов. Ро Му Хён неоднократно говорил, что его политических кумирами являются Тони Блэр, Авраам Линкольн и Эндрю Джексон, и не поставил себе в пример ни одного корейского политика.
Пока единственным позитивным лозунгом режима является «превращение Кореи в ось колеса Азии», и интересно, что высказывания Ро Му Хёна об азиатской сфере процветания, которая будет создана вокруг РК, напоминают «Великую Восточно-азиатскую сферу сопроцветания», которую, как известно, строили японцы во время Второй мировой.
Мобилизация народа на массовые кампании проводится, но они имеют не столько политическую, сколько сугубо социальную направленность. К ним можно отнести борьбу с курением, борьбу с ездой на красный свет, стремление пользоваться метро вместо личного транспорта и т. п.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments