?

Log in

No account? Create an account
Глава 2. ЭВОЛЮЦИЯ КОРЕЙСКОЙ ВОЕННОЙ ТЕХНИКИ Из двух равноценно… - Онлайн-дневник Маккавити — LiveJournal

> Recent Entries
> Archive
> Friends
> Profile

January 9th, 2005


Previous Entry Share Next Entry
02:07 am
Глава 2. ЭВОЛЮЦИЯ КОРЕЙСКОЙ ВОЕННОЙ ТЕХНИКИ

Из двух равноценно обученных, одинаково подготовленных морально и умеющих воевать армий победит та, которая лучше вооружена. Действительно, на ранних этапах развития военного дела военная техника зачастую играла решающую роль, и поэтому анализ развития корейской СОВБД мы начнем именно с нее, разумея под ней весь комплекс материально-технических средств, используемых армией для ведения боевых действий, а именно, собственно оружие, дос-пехи и другие виды защитного снаряжения, артиллерию, военный флот, крепости и фортификаци-онные сооружения и т. д. К этому же компоненту воинской традиции мы относим и технику вла-дения оружием, так как история воинских, или боевых, искусств является, на взгляд диссертанта, такой же неотъемлемой частью военной истории, как сами боевые искусства - частью историко-культурной традиции Дальнего Востока.
Корейское холодное оружие по его тактическому применению можно разделить на три группы: метательное, древковое и короткое, предназначенное для ближнего боя (мечи и кинжа-лы).
Основным видом корейского метательного оружия безусловно является лук. Даже ие-роглиф, обозначающий в китайском “восточных варваров”, состоит из наложенных друг на друга знаков “большой” и “лук”. В китайских источниках, посвященных древним корейцам, среди упоминаемого оружия он встречается чаще всего.
Корейский лук относится к типу, называемому скифским или монгольским. Это сложносо-ставной композитный рефлексирующий лук, изготовляемый из дерева, сухожилий, китового уса и ряда других материалов [20, cc. 80-88; 80, cc.4-6]. При снятой тетиве лук выгибается в сторону спинки, образуя почти овал, так что при надевании тетивы стрелок как бы выгибает лук в обрат-ную сторону. Это значительно повышает силу его натяжения. Китайские источники отмечают, что небольшие корейские луки были “туги, как самострел” [1, с. 24], а Дж. Л. Бутс, сравнивая ко-рейский лук с превосходящим его по размерам японским дайкю, говорит о том, что последний на-тягивается легче [80, c.7]. Принцип стрельбы из корейского лука отличен от европейского. Это так называемый “монгольский способ”, при котором “тетива натягивается согнутым большим пальцем, а указательный палец только помогает большому, нажимая на него сверху. Большой при этом просовывается концом между указательным и средним, а стрела держится в глубине вырез-ки, между большим и указательным пальцем“ [20, c. 80]. Такое держание тетивы повышает мет-кость и точность, но требует защиты пальцев и руки с помощью особых предохранительных колец - неотъемлемой части корейского лучного снаряжения [17, c. 174; 20, c.79]. Корейские стрелы из-готовляли из бамбука или металла. Длина их была примерно равна длине лука вместе с оперени-ем и приспособлением для метания зажигательной смеси и составляла 60-90 см [31, с. 116]. Нако-нечники стрел были достаточно разнообразны, включали в себя даже варианты миниатюрного пилума [25, иллюстр., лист XXXIX, рис. 12, лист XXXIV, рис. 6]. После общения с монголами корейцы стали использовать свистящие стрелы, использование которых во время боя оказывало и сильное психологическое воздействие. До Имджинской войны сохранились наконечники в форме лаврового листа, стрелки и ромба, не отличающиеся, как японские наконечники [81, сс. 34-123], разнообразием и многофункциональностью. Типы стрел были стандартизованы - длинные, корот-кие (зажигательные) и имевшие усиленный железный наконечник [7, запись от 25.06.1596]. Ха-рактерной деталью корейской воинской традиции являются “огненные”, то есть несущие зажига-тельный заряд, стрелы. Они очень активно применялись при осадах крепостей, а в рамках пёльмубан существовало целое подразделение, вооруженное ими [7, гл. 21].
Помимо основного типа составного композитного лука, встречались и несколько иные его варианты, разработанные, видимо, в конце XV - начале XVI вв. Это “штурмовой” лук для ближ-него боя, который держали горизонтально, маленький усиленный лук для стрельбы железными игольчатыми стрелами, лук с дополнительным желобком, который не только делал полет стрелы прямее и дальнобойнее, но и создавал иллюзию нахождения стрелы на тетиве, дезориентируя про-тивника, или специальное приспособление для натягивания тетивы ногой [80, сс. 7,8; 91, cс. 330, 336].
Занесенный на Корейский полуостров предками когуресцев корейский тип лука, связан-ный с протоалтайскими корнями корейского этноса, оставался на вооружении корейской армии в качестве главного метательного оружия вплоть до второй половины XIX в. [3, c. 412]. Имя осно-вателя Когурё Джумона переводится как “Искусный стрелок”, а конная стрельба из лука была любимым развлечением когуреской аристократии, что нашло свое отражение на сохранившихся фресках того времени, где очень хорошо видна его форма, чрезмерно изогнутая для простого лука и содержащая так называемый “двойной изгиб” [26, 49, 53]. В эпоху Трех Государств лук был характерным компонентом именно когуреской СОВБД: в Силла равно встречаются и лук, и арба-лет, а попытка создать школу лучников в Пэкче закончилась неудачей [91, том I, c. 67]. После объединения страны лук становится частью общекорейской воинской традиции, пользовавшейся уважением во всем регионе. Статус корейского лучного мастера был очень высок, и танский им-ператор даже пытался наладить при своем дворе производство подобных луков, которые могли бить на тысячу шагов. Но корейцы хранили свои секреты и саботировали этот проект. В совре-менном корейском языке существует около пятидесяти терминов, обозначающих части лука или приемы стрельбы из него [20, сс.76-79]. Действительно, развитая культура лука делает его одной из основных характеристик всей корейской воинской традиции. В отличие, к примеру, от япон-цев, отдававших предпочтение мечу, корейцы всегда предпочитали стрельбу из лука рукопаш-ной схватке. На многочисленных ширмах и фресках корейцы стреляют из лука даже на дистанции ближнего боя, а в “Тонгук пёнгам” подчеркивается, что армия Ян Гю сражалась до тех пор, пока не кончились стрелы [7, гл. 19], и приводится целая серия красивых примеров мастерской стрель-бы корейских военачальников, в частности, Ли Сонге [7, гл. 34-37]. Однако мастерство корейских лучников со временем падает. В 1231 г. корейские лучники еще сумели заставить своей меткой стрельбой отступить монголов [45, c. 59; 60, cc. 235, 236], но это были крестьянские повстанцы, а не регулярные войска. В конце правления династии Корё мастерская стрельба стала уже прерога-тивой военачальников [91, том I, c. 285]. Хотя корейские “огненные стрелы” были широко извест-ны в регионе и считались неплохой альтернативой огнестрельному оружию, против японской кон-ницы они ничего сделать не смогли, а после второго нашествия маньчжуров в ответ на просьбу их императора продемонстрировать мастерство корейских лучников, ван ответил, что мы, корейцы, “грамотеи, а не стрелки” [91, том II, c. 125].
Причин упадка мастерства корейских лучников несколько. Во-первых, лучник в бою не осуществляет оптического прицеливания, а стреляет, не совмещая при каждом выстреле специ-ально цель, глаз и острие стрелы. Для того, чтобы мгновенно произвести выстрел (в ситуации боя редко выпадает время для тщательного прицеливания), учитывая влажность воздуха, силу и на-правление ветра, особенности расстояния и траектории полета стрелы, необходимы очень дли-тельная тренировка и большой опыт, который нарабатывается, в основном, на охоте. В Корее же охота как деталь хозяйственно-культурного типа была развита преимущественно в Когурё, а впо-следствии - в северных, горных и лесных районах страны. Для земледельца-рисовода, являюще-гося представителем преимущественного хозяйственно-культурного типа корейского крестьянина после объединения Трех Государств, профессиональное владение луком не нужно. К тому же, на корейском крестьянине лежал растущий груз феодальных повинностей, которые просто отнимали необходимое для тренировок время. Иначе говоря, там, где стрельба из лука не является частью традиции, вытекающей из хозяйственно-культурного типа, подготовить высококлассного солдата-лучника значительно сложнее, чем, к примеру, арбалетчика или стрелка из мушкета. Негативно отразились на качестве подготовки солдат-лучников и некоторые элементы корейской военной организации, о которых речь пойдет в третьей главе.
Арбалет, который был в Китае основным видом метательного оружия с середины I тыся-челетия до н. э. [37, c. 96], в Корее не привился, так как в условиях боя, особенно конного, основ-ную роль играет именно скорострельность, а хорошие корейские лучники могли стрелять с такой скоростью, что когда первая стрела достигала цели, четвертая уже сходила с тетивы. Регулярные отряды арбалетчиков были в армии Силла , но там их наличие было связано с сильной ориента-цией на Китай, а также с вышеупомянутыми особенностями хозяйственно-культурного типа. По-этому в Кореe арбалет был или унитарным оружием военачальников или специальных частей (пёльмубан или отдельных снайперов, поражавших вражеских командиров)[1, c. 110], или стан-ковым оружием на колесообразной подставке, применявшимся в крепостях или на флоте [103, c.58].
Среди древкового оружия первое место занимает копье. Это оружие - одно из древней-ших, легко изготавливается и эффективно при сомкнутом строе, ибо колющая техника его приме-нения не требует дополнительного пространства для размаха. Технику работы копьем освоить достаточно легко, и наряду с луком копье было основным, а иногда и единственным, видом ору-жия корейского солдата. Основной вид копья, сохранивший свою форму и размеры на протяже-нии всей корейской истории, был несколько выше человеческого роста, имел негнущееся древко и прямой, ромбовидный в сечении, наконечник с достаточно длинным (около 20-ти см) лезвием, ко-торым можно было наносить и легкие режущие удары. Чтобы оружие легко выдергивалось из це-ли, не погружаясь в нее слишком глубоко, наконечник его был снабжен небольшим ограничитель-ным кольцом. Этот вид копья чаще всего встречается в археологических памятниках как оружие и пехоты, и конницы, однако известны и другие варианты ранних корейских копий, имеющих на-конечником широкое лопатообразное лезвие, длинный мечевидный клинок, или аналог клевца, которым можно и колоть, и рубить. Эти типы встречаются, в основном, в период Трех Государств [25, сс. 93, 95;77, c. 106], как и длинные копья, о которых в ранних китайских источниках гово-рится, что их держали сразу несколько человек [77, c. 106]. Затем эволюция наконечника пошла по пути снабжения его дополнительными остриями, которые могли загибаться вверх или вниз, образуя подобные вилам зубья или крюки [16 c. 121, 122;, 77, c. 106, 107]. В “Mуе тобо тхонджи” встречается также вариант копья с флагом на древке, используемым для дезориентации против-ника. После монгольского вторжения появляется и копье с наконечником, подобным европей-скому, то есть только колющим, но его использовали, в основном, как охотничье оружие для до-бывания медведя или вепря [80, c.10-12]. Из других более поздних заимствований отметим кре-стообразный наконечник, взятый на вооружение после знакомства с японским копьем этого типа (дзюмондзи-яри) в ходе Имджинской войны, но также не получивший широкого распространения [80, c. 18].
Трактат “Муе тобо тхонджи” приводит три комплекса с разными видами копий для пехо-тинцев и один для всадника. Во всех случаях, в том числе и на коне, копьем работают двумя ру-ками. Техника достаточно проста, рассчитана на бой с пешим противником, и пригодна для сомк-нутых боевых порядков.
В период династии Ли копье постепенно сменяется трезубцем. Собственно корейская тра-диция не делает большой разницы между этими двумя видами оружия, часто рассматривая трезу-бец как трехконечное копье (хотя в коллекции Дж. Л. Бутса встречаются и пятизубцы). Наконеч-ник трезубца мог быть заточен по кромке, техника владения им допускает рубящие удары, захват и выбивание оружия, но приведенные в “Муе тобо тхонджи” комплексы работы трезубцем демон-стрируют технику, очень похожую на технику работы копьем. Переход от копья к трезубцу может служить признаком “церемониализации” армии, поскольку по сравнению с копьем он более сло-жен в овладении и работать им в сомкнутом строю труднее. Здесь напрашивается аналогия со средневековой Европой, когда копье пехотинца сменилось сначала протазаном, а потом церемо-ниальным эспонтоном [8, cc. 147-311; 17, c.33; 80, c. 17; 98].
С древних времен в Корее встречается и двуручный боевой топор. Воины, вооруженные им, присутствуют на когуреских фресках [49]. Однако после объединения Трех Государств топор постепенно вытесняется заимствованным из Китая древковым оружием класса “большой меч”, представляющим из себя изогнутое лезвие на длинном древке, удобное и для сражений пехотинца со всадником, и в качестве оружия кавалериста. Топор становится скорее штурмовым оружием, применяемым при взятии крепостей для рубки ворот или расширения проломов в стенах (подобно японскому масакири) [77, 81, 91, том II, c. 71], а также на флоте [103, c. 60]. Другая функция бое-вого топора, или вернее, секиры - церемониальная. Корея заимствовала китайский ритуал вруче-ния подобной секиры полководцу перед выступлением армии в поход как символа наделения его высшей ответственностью и правом рубить головы ослушникам. Этот момент неоднократно отме-чается в “Тонгук пёнгам” [7, главы 14, 21 и др.].
“Большой меч” к концу правления династии Ли также становится в большей степени оружием церемониальным, которое использовалось, например, для отсечения головы преступни-кам. Лезвие его удлинилось и стало более тонким, менее пригодным для мощной рубки [80, c. 18]. В “Муе тобо тхонджи” приведены два типа этого меча, причем один из них, с лезвием полу-лунной формы и крыловидным пробойником на обухе, некоторые корейские историки считают местным изобретением, но в источниках информации о применении этого вида оружия в бою практически нет [8, cc. 207-245; 17, c. 18, 19].
Гораздо чаще отмечается применение такого любопытного оружия, как боевой цеп, слу-живший в период Чосон вторым оружием всадника после лука. По сравнению с китайским вари-антом этого оружия у него более короткие соединительная цепь и древко. Сбивание цепом опре-деленного числа “искусственных голов” входило в программу экзаменов на звание военного чи-новника [80, c. 15], а в начале Имджинской войны военоначальник Ли Иль рассчитывал смести японцев своей кавалерией при помощи именно этого оружия [91, c. 358]. Комплексы работы це-пом для всадника и пехотинца также есть в “Муе тобо тхонджи”. Однако цеп в руках всадника как его основное оружие значительно ограничивает его тактические возможности, и оснащение корейской конницы цепами говорит о том, что она была ориентирована исключительно на бой с пехотой. Из других видов ударного оружия источники отмечают деревянные или цельнометалли-ческие палицы, дубинки и боевые шестоперы. Однако они служили скорее оружием самозащиты, полиции или унитарным оружием командиров [80, cc. 14-16].
Оригинальным древковым оружием был, видимо, и “тэупхо”, упомянутый в “Тонгук пёнгам” в связи с осадой монголами крепости Куджу. При его помощи корейцы контролировали подходы к стенам, не давая монголам приближаться к ним со своими штурмовыми лестницами. В переводах на русский язык тэупхо называют то “ножами, насаженными на палки” [46, c. 57], то “секирами” [35, c. 216]. Конкретное иероглифическое разъяснение того, что это такое, буквально означает “большое оружие с большим лезвием” [7, глава 24]. Изображения его, Однако найти не удалось, поэтому неясно, то ли в виду имеется лезвие на длинной рукояти наподобие китайского “чагань” [17, c. 30], то ли аналог европейского “крепостного” двуручного меча, сбивавшего караб-кающихся вверх врагов и рубящего их лестницы [76]. Другие виды древкового оружия типа “вол-чехвостой боевой метлы” или различных вариантов шестов были в Корее малоизвестны и явля-лись там оружием отдельных командиров или, как шесты, буддийских монахов [ 8, cc. 312-321, 353; 17, c.36; 57, cc.127-134].
Основным оружием ближнего боя в Корее был меч. Впервые мечи появились в период Трех Государств и тогда, судя по археологическим данным, основным типом был короткий пря-мой обоюдоострый клинок на костяной рукоятке [25, c. 114], который можно было метать [1, c. 99]. Другой тип меча был длиннее, имел одностороннюю заточку, а его лезвие было прямым или искривленным. Этот меч был основным оружием всадника или церемониальным оружием пехо-тинца[25, c. 22; 49, XXXIV, 12]. Последняя форма клинка вскоре была воспринята японцами и стала прообразом знаменитой японского меча катана. Вначале этот вид меча не имел гарды и за-канчивался навершием в форме кольца. Окончательно он оформился к XII в. [80]. Корейский меч сохранил свою форму на протяжении всей дальнейшей истории страны и широко представлен в музеях. От японских мечей он отличается, с одной стороны, менее сложной технологией изготов-ления, а с другой, - несколько более длинной рукоятью и более плавным изгибом лезвия [8,c. 60; 16, c. 224; 57, c. 67]. Размеры клинка были различными, а длина меча часто указывала на ранг его владельца. Обычно длина меча корейского военачальника позволяла ему опираться на меч в ножнах как на посох, держа руку на гарде, то есть колеблется в пределах 130-150 см, но встре-чаются и экземпляры длиной до 197 см. Мечи именно такой длины были подарены Ли Сунсину корейскими оружейниками в знак особого почтения и сейчас экспонируются в Хёнчхунса. Но из-вестны и короткие мечи для ближнего боя, длиной 60-85 см.
Обоюдоострый меч в Корее встречается в форме китайского цзяня - достаточно легкого меча длиной около метра с гардой в форме цветка лотоса или бабочки и характерным навершием на конце рукояти. Как и в Китае, где этот меч считается оружием аристократии, он был скорее парадным, или церемониальным, оружием. Дж. Л. Бутс описывает вариант обоюдоострого меча, которым был вооружен телохранитель вана, имеющий нестандартно широкое лезвие в 5 см и вес около 2,6 кг, что в три раза больше веса европейской кавалерийской сабли. Носили такой меч за спиной [80, c. 13].
По сравнению с луком меч чаще использовался как оружие поединка [7, глава37], и когда во время войны с киданями отряд корейских войск атаковал противника из засады, действуя ко-ротким оружием, это было специально отмечено в “Тонгук Пёнгам”, [7, глава 19]. Корейская тех-ника работы мечом, широко представленная в “Муе тобо тхонджи”, весьма своеобразна и вклю-чает в себя большое число ударов в горизонтальной плоскости, активное использование второй руки и рукояти. Она рассчитана как на бой с незащищенным противником, так и на прорезание доспеха - большое число горизонтальных режущих ударов предназначено именно для этого. При-меняется обратный хват клинка и работа двумя мечами одновременно, в том числе и с коня [8, 16, 19, 56, 57].
Ножи и кинжалы, часто встречающиеся в археологических материалах, являлись допол-нением к основному оружию, служа не как боевое оружие, а как орудие убийства [91, cc б. 59, 180], или для приведения окружающих в трепет, как это делал Ён Кэсомун, демонстративно нося на себе пять кинжалов сразу [1, c.103]. Не применялись как боевое оружие и парные кинжалы с лезвием, напоминающим лезвие “большого меча”, или китайского “ножа-бабочки”. На фресках, изображающих танцы кисэн или шаманские церемонии, они фигурируют исключительно как тан-цевальное оружие [16, 26, cc.187, 200]. Там же, где изображались боевые действия, обнаружить их не удалось.
Так как история боевых (воинских) искусств является неотъемлемой частью военной исто-рии, остановимся кратко и на развитии рукопашного боя в Корее. Большинство южнокорейских историков боевых искусств [56, 57, 68] относит начало “квонбоп” (“кулачный бой”) ко времени Трех Государств, но каковы они были тогда, неизвестно - встречающийся в источниках термин “субак” обозначал в этот период борьбу вообще. Появление боевых искусств, как и создание ори-гинальной корейской системы фехтования, часто связывают с военно-религиозным институтом хваранов, который будет подробнее рассмотрен в главе III [56, 57, 68, 102]. После объединения Кореи государством Силла квонбоп обогатился китайской традицией и разделился на два направ-ления, которые начали оформляться в определенные школы и стили в период Объединенного Силла и Корё. Те, в которых преобладали китайские элементы, были популярны в верхах корей-ского общества и в армии, в то время как исконно корейские техники были более распространены в народе.
Для традиционных корейских систем рукопашного боя характерна не столько ”высокая нога”, сколько развитый арсенал работы ногами вообще, на всех уровнях. Техника рук сочетает удары, толчки и захваты. Движения круговые, активно используется естественная биомеханика тела, принципы волны и инерции. Типичным примером подобной системы является сохранив-шийся до нашего времени тхэккён [18, cc. 3-11; 68, cc.13-26]. Развивались и направления внут-реннего плана, культивируемые корейскими горными отшельниками, направленные на совершен-ствование тела и чувств, искусство использования внутренней энергии и резервов человеческого организма, благодаря которым практикующие подобных системы (типа “чхарёк”), могли вести себя экстраординарно [18, cc. 3-11]. Монголы занесли в Корею борьбу на поясах - “ссирым”, по-хожую на другие системы борьбы народов алтайско-монгольской группы. Это направление, по-добное японскому сумо, сохранилось до наших дней наряду с тхэккён, чхарёк и другими система-ми и по-прежнему очень популярно.
В начале правления династии Ли в число дисциплин, которые будущий военный чиновник должен был сдавать на госэкзамене, входил и кулачный бой, в котором “абитуриент” должен был победить не менее трех других соискателей. Однако чиновничья система быстро превратилась в омертвелую бюрократическую структуру, и интерес к боевым искусствам на государственном уровне был утрачен. Практика кулачных боев во время экзамена уступила место исполнению ма-лопонятных формальных комплексов, а частное преподавание боевых искусств не очень-то поощ-рялось (вспомним историю Чон Ёрипа), хотя многие мастера квонбоп оказались в период Имд-жинской войны среди руководителей Ыйбён. Через год после ее окончания был написан трактат “Муе чебо”, включавший в себя комплексы работы различными видами оружия, а спустя полвека - следующий трактат на эту же тему “Муе синбо”. На базе именно этих двух источников был соз-дан “Муе тобо тхонджи”. Однако пробудившийся в ходе войн с японцами и маньчжурами инте-рес к боевым искусствам вновь угас, и самобытная его традиция была практически выхолощена и забыта.

(2 comments | Leave a comment)

Comments:


[User Picture]
From:ilse
Date:January 9th, 2005 12:40 pm (UTC)
(Link)
Браво!
[User Picture]
From:greentroll
Date:January 10th, 2005 01:40 am (UTC)
(Link)
Был тут на стрельбище, где стреляют из традиционного корейского лука. Не знаю как японские, но местные натягиваются очень легко. Хотя может это субъективно - из спортивного я обычно стрелял 36 номером. Но дальнобойность у корейского афигенная. Неожиданно.

> Go to Top
LiveJournal.com