И снова к теме Корейской войны как "войны Сталина"
Полку интересных оппонентов прибыло!
Пожалуй, самым интересным событием конференции в ИСАА был доклад А. Панцова, содержание которого в целом аналогично его статье вот тут:
http://nvo.ng.ru/history/2008-07-18/10_stalin.html
Выступление, отчасти намеренно-провокативное, вызвало некоторую «рубку в комментах», но ввиду ограниченности времени дискуссии мы договорились продолжить тут, - Александр обещался завести дневник, и надеюсь, это будет быстрее, чем у Ланькова.

Суммируя уже сказанное, Маккавити по этому поводу думает так:

Будучи достойным китаеведом (напоминаю как минимум о книге про Мао) и убежденным антисталинистом (его право), Панцов обнаружил некие важные документы и собрал паззл так, как ему виделось. Иное дело, что собрал он «из того, что было», не зная об иных элементах головоломки, которые, будучи добавлены к тому что нашел он, значительно меняют картину.

То что документы не сфабрикованы – подтверждаю, так как на ответ Готвальду наталкивался как минимум при анализе книги Ледовского. Полагаю, что мой оппонент вскорости просто выложит текст в сети, чтобы сомнения ушли окончательно. Цитата о том, что северяне «ничего не потеряли кроме…» тоже известна.

Потому мы спорим не о «было – не было» а о том, как это трактовать. Возможно, вспоминая известный анекдот про «пива нет».

ПЕРВОЕ расхождение наших позиций связано с разницей в изначальной оценке действий и мотиваций Сталина. Ибо одно дело представлять ИВС кровавым маньяком, жаждущим третьей мировой, иное – выдающимся вождем без страха и упрека, а третье – циничным политиком-государственником.

Здесь, правда, может возникнуть дополнительная ветка спора о том, хотел ли вообще Сталин Третьей мировой или Мировой революции. Моя точка зрения склоняется к тому, что в отличие от своих около - коминтерновских оппонентов он более занимался строительством государства, а не использованием его как плацдарма для броска на остальной мир. Также я полагаю, что он был достаточно трезвомыслящим, чтобы оценить вероятность столкновения двух военных блоков даже с учетом появления в 1949 ядерной бомбы и КНР и не лезть на заведомо превосходящие силы. Но так как я, возможно, не настолько хорошо знаю военную историю, полагаю, что Юлин и К раскроют этот момент более развернуто.

Важно, что в этом контексте я трактую цитату «Если война неизбежна, то пусть она будет теперь, а не через несколько лет…» не как «Так давайте же ударим!» а как «если придется воевать, то пусть уж сейчас».

ВТОРОЕ замечание связано с таким понятием, как послезнание: мы оцениваем решение, зная его результат, который принимавшему мог быть совсем не очевиден.

Поясню: день-два спустя начала войны мало кто представлял себе ее дальнейшее развитие, особенно что на тот момент для северян и их союзников все складывалось более чем благоприятно. Более того, у них была (заслуживающая отдельного пункта, об этом позже) уверенность в скорой победе и не совсем верные представления об американской политике в данной сфере: О речи Ачесона, которая вынесла РК из «периметра», знал весь мир, о Директиве СБ #68 – очень узкий круг людей. В Москве действительно могли не представлять, какой масштаб примет поддержка и с какой скоростью будут переброшены войска.

Поглядим под данным углом ответ Готвальду. Если бы все произошло так, как ожидалось в Москве и Пхеньяне (режим Ли Сынмана сметается при безусловной поддержке народом юга правительства КНДР), поддержавшие его США действительно бы «продемонстрировали глупость и идиотство», снова (после Чан Кайши) вписавшись за лузера. Если же они попытались бы продолжать предъявлять претензии, можно было бы развернуть дипломатическую борьбу, исходя из того что решение о введении войск принималось в отсутствие двух членов СБ из пяти и, следовательно, неправомочно.
(здесь есть забавные аналогии с Пятидневной войной и вероятными представлениями и планами Саакашвили относительно действий России, но этому я как-нить посвящу отдельный текст).
Что же до «оттягивания сил», то к лету 1950 г. напряжение между двумя блоками было очевидным, но основным фронтом противостояния считалась Европа, где в 1949 г. был серьезный кризис, касающийся Западного Берлина. Достаточно серьезной была и обстановка в Греции. Сталину и коммунистам Восточной Европы было чего опасаться.

Не забудем и то, что вообще-то, бойкот осуществлялся с января 1950-го, хотя незнакомый с темой человек может решить что Малик был отозван конкретно с Этих заседаний. Мой оппонент парирует этот аргумент, говоря, что по Такому поводу могли бы и изменить политику. Но дело-то в том, на момент обсуждения ситуации в Совбезе никто не мог представить себе, что повод – именно Такой.

Если бы всплыли документы, в которых, скажем, Малик или Громыко предлагает прекратить бойкот и присутствовать на данном заседании, объясняя важность момента и предвидя широкомасштабное вторжение США, а Сталин говорит «все равно нэт», это было бы б0льшим доказательством версии Панцова, но пока таких документов не обнаружено.

ТРЕТЬЕ замечание связано с тем, что, не будучи специалистом собственно по Корее, Панцов совершает обычную ошибку исследователей этого типа, связанную с фатальным недоучетом внутренних факторов.
Поясню: значительное число авторов книг о Корейской войне является военными, дипломатами, регионоведами, которые смотрят на войну как бы снаружи, а не изнутри (как специалисты по стране). В результате картинка, которая складывается в их голове, выглядит так. Была «какая-то» Корея, которая после окончания Второй мировой войны была разделена на две оккупационные зоны. Американцы поставили на Юге свою марионетку, Советский Союз установил на Севере власть лояльного ему лидера, и, в конце концов, на территории Кореи возникло два государства, каждое из которых претендовало на всю территорию страны. В такой ситуации война между корейскими государствами выглядит скорее как продолжение стратегии СССР и США, а Пхеньяну и Сеулу отводится скорее роль послушных марионеток, которые не имели своей инициативы и послушно исполняли указание Центра: каждый – своего.

Это не так, и я позволю себе быть более подробным как минимум в двух вопросах.

Первый касается военной активности Юга. Если северокорейское руководство, даже готовясь к войне, делало формальные заявления, в которых отстаивало идеологию мира, на Юге реваншистские заявления звучали гораздо более открыто, и идеология «похода на Север» явно прослеживается в целой серии выступлений первых лиц страны.
Конечно, вопрос о том, как скоро Ли Сын Ман перешел бы от слов к делу, если бы армия РК прошла весь процесс модернизации, относится к области догадок, но, судя тому, что с количественной точки зрения большинство пограничных конфликтов было инициировано южанами, рискну предположить, что он не отложил бы дело в долгий ящик.
Уместно вспомнить и то, что южнокорейские части перешли 38 параллель и начали военные действия на территории Севера еще до того, как в ООН было принято окончательное решение по вопросу о том, должно ли отражение северокорейской агрессии перерасти в войну за объединение Кореи под знаменем Юга.
(Важно: единой политики по корейскому вопросу в США не было, но в целом с курсом Ли Сын Мана на развязывание войны были скорее не согласны, чем согласны. Это подтверждают и рассекреченные данные ЦРУ, и тот факт, что Вашингтон не поставлял в РК те виды наступательного вооружения, которые могли бы быть пригодны для наступательной войны (почти как СССР северянам впоследствии). Иное дело, что когда война началась, у США уже не было другого выхода кроме вмешательства на стороне РК. Особенно с учетом того, что «Китай уже был потерян»).
Я напоминаю об этом именно потому, что недоучет этого момента приводит к ложному представлению о том, что если бы не Сталин, война на Корейском полуострове не началась. Мое Имхо – началась бы, тем более что уже с 1949 года столкновения на ДМЗ имели такой масштаб, что не только левые южнокорейские историки, но и некоторые американские (А. Миллет) говорят о «партизанском этапе войны», хотя конфликты с участием сил до батальона при поддержке танков, артиллерии и авиации партизанщиной назвать непросто.
В данном контексте неизбежности большой войны начать ее на более выгодных для себя условиях было решением весьма логичным.

Второй момент касается условий, на которых Сталин дал добро на начало войны и того, на основании каких данных он принял это решение. Напомним, что до начала 50-го ИВС говорил «нет», и отверг даже идею ограниченной войны за Ончжин и Кэсон, которую в своей докладной записке предлагал Штыков. Обычно среди причин изменения мнения указывают речь Ачесона, появление советского ЯО и образование КНР, но все не так просто – красный Китай только-только вышел из затяжной гражданской войны (собственно, этим и были продиктованы колебания его руководства относительно того, надо ли ввязываться в новую кампанию), а ядерный вопрос, думаю, лучше раскроет аудитория. Я отмечу только то, что успешное ядерное испытание не тождественно серийному производству и наличию средств доставки.
И тут забывается иное - Добро на войну было дано при условии, что война будет блицкригом и закончится ранее, чем все успеют принять меры. А блицкриг обещался исходя из соображений о том, что в РК - революционная ситуация, и достаточно будет взять столицу и разбить основную армию, как по всей стране тут же случится всенародное восстание и объединение наступит максимум за месяц.
Эту тему можно развить в сторону несколько странного поведения северян во время войны, но меня интересует иное. Восстания НЕ случилось, тому есть несколько причин, и получается, что стратегия Москвы, по сути, строилась на неверной посылке.
А вот тут-то и начинается самое интересное относительно того, КТО активнее всего лоббировал начало войны, исходя из данного аргумента. И если нам уж так необходимо назвать «главного инициатора войны» с северокорейской стороны, то это – не Ким Ир Сен, а Пак Хон Ен,- человек, роль которого из-за быстрого конца его политической карьеры во многом оказалась недорассмотренной.
Во-первых, по своим политическим взглядам относившийся к старой гвардии Коминтерна Пак Хон Ён принадлежал к куда более идейным сторонникам «мировой революции» - настолько, что иногда его считают троцкистом. Развязывание войны хорошо отвечало его идеологическим воззрениям.
(тему личных качеств Пака можно было бы рассмотреть в отдельной ветке обсуждения, тем более что даже сделанный на базе РГАСПИ сборник «ВКПб, Коминтерн и Корея» рассказывает о нем достаточно интересного, но тут мы отметим только то, что его заслуги относятся не столько к революционному движению, сколько к аппаратной/фракционной борьбе, в которой были хороши все средства).
Во-вторых, будучи вождем коммунистов Юга и весьма ретивым участником борьбы за власть (напомним историю северокорейского Оргбюро ТПК и то, что до своего бегства на Север Пак формально считался главным коммунистом в Корее), Пак имел свой личный интерес. Ведь если бы война завершилась успехом, ТПК значительно расширилась бы за счет коммунистов Юга, существенная часть которых была его сторонниками. Учитывая, что по численности населения Юг вдвое превосходил Север, Пак вполне мог рассчитывать на то, что на ближайшем съезде партии у него будет прекрасная возможность «подвинуть» Ким Ир Сена за счет численного превосходства его сторонников в партии. Тем более что в аппаратных играх он Ким Ир Сена на тот момент превосходил.
Как министр иностранных дел присутствовавший при всех переговорах Ким Ир Сена с Москвой и Пекином, Пак был вторым (если не первым) человеком в определении северокорейской внешней политики и точно вторым после Кима в остальных вопросах: это хорошо видно хотя бы по советским работам самого начала 50-х (наиболее явный пример - А.Пигулевская. Корейский народ в борьбе за независимость и демократию. М., 1952), где Пак превозносится и цитируется не менее, чем Ким. Кроме того, Пак был существенно старше.
Как бывший лидер коммунистов Юга, Пак Хон Ён не мог рассматриваться как некомпетентный человек в вопросе о том, что представляет собой внутриполитическая ситуация в РК, где, по словам северян, режим держится на волоске и вот-вот падет. Именно это гарантированное отсутствие риска (вспоминаем цитату Сталина) и стало решающим аргументом при одобрении Москвой и Пекином плана войны.
Непонятно, выдавал ли Пак желаемое за действительное, будучи отрезан от реальной информации, или сознательно «выдавал дезу», но именно он был основным источником тех данных, на основании которых было решено воевать. А в сочетании с его активной позицией по продавливанию войны этого достаточно, чтобы счесть Пака лицом, как минимум, не менее виновным, чем Ким.
Но вернемся к тексту Панцова – то, что Москва и Пекин были дезинформированы относительно силы левого движения на Юге, известно не всем. Между тем, человеку, анализирующему ситуацию с точки зрения «большой игры» сложно представить себе, что в этом сложном процессе кто-то мог прости допустить грубый просчет, сравнимый с «зевком» в шахматной партии. Увы, иногда и мастера спорта подставляют под бой фигуры, а на основе неверных посылок или недостатка информации делают неверные выводы.
Можно вспомнить и аналогичную ошибку американцев относительно оценки численности и боеспособности китайской «добровольческой» армии, сделанной Макартуром во время встречи с Трумэном на острове Уэйк. С точки зрения формальной логики ничто не мешает выдвинуть конспирологическую версию о том, что жаждущий Третьей Мировой войны империалист и аццкий пикачу Макартур намеренно ввел руководство страны в заблуждение с целью затем, когда США потерпят чувствительный удар, протолкнуть свой план интернационализации конфликта, куда входил и второй фронт в Китае, и ядерные удары.

Последняя ремарка касается замечания о желании ИВС столкнуть Америку и КНР. Мой аргумент о том, что было бы проще подтолкнуть Мао к атаке Тайваня был парирован тем, что, по мнению Панцова, НОАК была заведомо неспособна осуществить десантную операцию такого масштаба (хотя в США ряд аналитиков ждал именно этого, да и приготовления к завершению войны за объединение вроде бы велись), но это аргумент не единственный. Если бы Сталин действительно хотел втянуть в войну Китай, появление китайских войск, Имхо, было б обставлено не как явление неких «добровольцев», а как официальное вступление КНР в войну. Заметим, что и руководство США во многом закрывало на это глаза, не только делая вид, что речь идет именно о добровольцах, но и воздержавшись от использования на своей стороне войск Гоминдановского Китая , а предлагались три пехотных дивизии (см, в частности , в книге М. Гастингса, с. 363). Буде Сталин обладал на Мао тем влиянием, о котором говорит Панцов, что мешало ему продавить идею участия НОАК в конфликте именно как НОАК?


А вот с идеей того, что впоследствии ИВС затягивал позиционную фазу войны как процесс, объективно выгодный СССР (формально остается вне конфликта) и невыгодный США (теряет людей и реноме, сам факт войны сковывает силы и тп) я скорее СОГЛАСЕН, так как в мое представление о нем это укладывается. С точки зрения циничной политики КНДР как минимум «осталось при своих (более того, Ончжин и Кэсон, которые были основной проблемой до войны, отошли Северу), а жертвы – так их несли все. Но «присосаться к чужой интриге» и использовать ее ход для получения выгоды и развязать свою – не одно и тоже.
К тому же, лица, знакомые с ходом переговоров, знают, что основным камнем преткновения, который занял подавляющую часть времени в 51-53 гг, были вопросы о возвращении военнопленных, в которых позиция РК была как минимум не менее неконструктивна, чем северокорейская.

На этом вроде все, и мы начинаем обсуждение, свободное от переходов на личности. Для того, чтобы аудитории было проще оперировать фактами, выкладываю под катом ссылку на Вильсоновский Архив - http://www.wilsoncenter.org/index.cfm?topic_id=1409&fuseaction=va2.browse&sort=Collection&item=The%20Korean%20War , где (правда, на английском) выложено довольно много релевантных документов, в том числе и ответ Готвальду. - http://www.wilsoncenter.org/index.cfm?topic_id=1409&fuseaction=va2.document&identifier=E4474099-B4AD-4067-B4A88B9C7643B3BE&sort=Collection&item=The Korean War


ЗЫ: прошел час, и ни одного коммента. Или тема требует сосредоточения, или одно из двух, но в любом случае с нетерпением жду самого Александра и всех, кому интересна данная тематика. Юрий, Илья, Юлин, Крамник, АУ!!!

Вообще же, если аудитории будут интересны подобные тексты, я могу сделать еще два – не менее критические разборы версии А. Ледовского о том, что на самом деле войну развязал Мао и часто виденной мной в сети и некоторых книгах (наиболее явный пример «Тайны Корейской войны» Орлова и Гаврилова) конспирологии о том, что войну спровоцировали ужасные США – местами это почти зеркальное отображение версии Панцова.